Гости

Когда из дома донёсся звук дверного звонка, я удивился, потому что не ждал никого. Выругавшись про себя — терпеть не могу, когда меня отрывают от срочной работы, — я отложил рубанок, стряхнул стружку с одежды и поплелся к двери.

На пороге была оборванка. Чувствовалось, что в ее жизни настал не самый лёгкий период. Ее постаревшее до времени лицо избороздили морщины. От уголков глаз к подбородку шли грязные полосы — очевидно, она размазывала слёзы ладонью.

Я опустил взгляд и увидел двух малышей: мальчика лет пяти и девочку на год или два помоложе; оба крепко держались за юбку. Девочка кулачком терла глаза. Её давно не мытые волосы сбились в колтуны и свисали сосульками, голые ножки исцарапаны в кровь. Мальчик, как и подобает мужчине, крепился.

При виде этой троицы у меня слезы на глаза навернулись. Я спросил женщину:

— Что привело вас ко мне?

— Нужда, - хриплым голосом ответила женщина. — Дети не есть уже сколько дней…

На голове у нее был странный черный платок, напоминавший накидку монахини, говорила она с незнакомым акцентом. По этим двум приметам я заключил, что женщина пришла в нашу местность издалека.

— Подождите,- сказал я и почти бегом направился в погреб.

По дороге я прихватил с кухни нож. С большим ломтем ветчины я вернулся ко входу. Уже у двери сообразил, что забыл взять хлеб - пришлось снова бежать за ним на кухню.

— Вот, — с трудом приводя в порядок дыхание, я протянул женщине продукты. — Пожалуйста, накормите детей!

Тут я сообразил, что женщина, должно быть, и сама голодна, и поспешно добавил:

— Вы сами тоже поешьте, на всех хватит. А не хватит — я ещё принесу!

В это время я уже раздумывал, что делать дальше.

Если вынести из сарая верстак, то там можно соорудить нечто вроде кровати. В саду стожок из свежего сена я на прошлой неделе сметал — хватит с лихвой, чтобы набить старый матрас. А чем ночью укрыться, найдется на чердаке.

Обдумав всё это, я решительно сказал:

— Заходите! У меня для вас найдётся приют.

Женщина с испугом взглянула на меня, и я едва удержался от улыбки, поняв, что она вообразила себе, услышав моё приглашение.

— Не бойтесь, - сказал я как можно сердечней. — У меня Вам ничего не грозит. Вы можете спокойно пожить у меня, я не буду Вас беспокоить.

По её лицу было видно, что желание получить приют борется в ней со страхом перед незнакомым мужчиной. Наконец она решилась, сказала что-то детям на своём языке и подтолкнула их в дом.

Я провел их во двор и предложил присесть на скамейку, а сам пошел переделывать сарай в место, пригодное для жизни с детьми. К счастью, несколько лет назад я устроил там небольшую печурку, чтобы и в плохую погоду было работать приятно.

Наконец все было готово, и я пригласил моих нежданных гостей войти внутрь. Видели бы вы, как увлажнились глаза женщины, когда она увидела, какое я подготовил жилье! Она смущенно повернулась ко мне и неловко ткнула мне в грудь пальцем с почерневшим ногтем.

— Имя ты?

Я ответил ей:

— Тиль.

Она сказала:

— Благослови тебя Онах! Я молить за тебя!

Я не нашелся, что ответить, и только растроганно похлопал ее по плечу. Потом повернулся и вышел, притворив за собой дверь.

Утром первым делом навестил я мою гостью. Отнес белый хлеб, ветчину и вино. Женщина взяла с благодарностью, позвала детей и их накормила. Только после этого робко взялась за еду. Я постоял немного, любуясь этой картиной, а потом попросил её не стесняться и подкрепиться как следует. Признаюсь, у меня снова защипало глаза.

Потекли дни, мои пришельцы немного отъелись и начали выходить в город гулять. Однажды я застал во дворе незнакомого мужчину и женщину. Моя гостья, смущаясь, рассказала, что встретила земляков и попросила разрешить им немного пожить вместе с ней.

Ее знакомые выглядели так же жалко, как и она, когда она впервые предстала передо мной. Конечно же, я разрешил. Устроил им место и принес им еды.

Последующие недели я был занят исключительно заботами о моих жильцах. Запасы еды скоро кончились, и мне пришлось заказать в лавке ещё хлеба, мяса и прочих припасов. Не забыл и конфет для детей. Чтобы это все оплатить, я был вынужден взять за бесценок большой заказ на изготовление дорожных баулов. Сдать работу требовалось лишь к новому году, но я предложил заказчику такую низкую цену, что он согласился на оплату вперёд.

Работать мне сейчас было негде, потому что мастерская превратилась в апартаменты для несчастных приезжих. И я, скрепя сердце, отказался от заказа нашего кузнеца, сулившего хорошую прибыль. Кузнец несколько раз увеличивал плату, но, убедившись, что моего решения не поколебать, сильно обиделся. Мне было совестно — ведь я даже не пустил его в дом, а беседовал с ним на пороге. Но иначе я поступить не мог: гости имели обыкновение отдыхать после обеда, и визит кузнеца неминуемо нарушил бы их сон.

Однажды утром меня разбудил металлический грохот. Наскоро одевшись, выскочил из дома во двор, где застал такую картину: мой жилец изо всех сил лупил железкой по дну чугунка, подвешенного на молодой яблоне. Он что-то при этом выкрикивал на своем языке. Женщины же стояли поодаль: каждая на левой ноге, одну руку заложив себе за спину, а другой касались макушки. Правой ногой они описывали круги в воздухе, стараясь не коснуться земли.

Я тронул мужчину за плечо. Он обернулся, и по его лицу можно было легко прочитать, что моё появление не было ему по душе. Я спокойно и твердо попросил его прекратить шум, потому что у нас не принято так рано устраивать переполох. На что он ответил:

— Это наша обязанность перед Онахом. — Мужчина кивнул на двух женщин, продолжающих крутить ногой в воздухе. — Пока мы живы, мы должны завет выполнять. В противном случае нас постигнет суровая кара!

— Но, — возразил я, — вы же до сих пор отлично обходились без этого. Что же случилось сегодня?

Мужчина горько вздохнул.

— Да, — сказал он, и в его голосе слышалась скорбь. — Вот Онах и послал нам беду. Она, — он указал на свою спутницу, — вчера вдруг себя дурно почувствовала. Ее долго рвало, и живот заболел. Это знак близкой смерти — Онах нас решил наказать!

Я испугался – а вдруг она и на самом деле умрет? Что я скажу соседям, священнику и городскому главе?

Я попросил пришельцев сегодня не выходить со двора и побежал за врачом. Не успел я отойти и на десяток шагов, как за спиной снова раздался металлический грохот...

Доктор предупредил, что втрое возьмет за визит: он терпеть не мог нищих. Не скрывая брезгливость, он несколько раз надавил на живот женщины, потом — резко под ребра и повернулся ко мне.

— Что она ест?

Я подумал, что он решил обвинить меня в жадности, и торопливо перечислил все, чем я их кормил. Он смотрел на меня со все возрастающим изумленьем.

— Откуда же у тебя средства на это? Что-то я не припомню, чтобы когда-нибудь ты сам так питался!

Я подбоченился и гордо ответил:

— Забота о странниках — это обязанность каждого.

Минуту продлилось молчание. Потом доктор поджал губы и процедил:

— У нее болезнь от обжорства и лени. Если хочешь, чтобы она выздоровела — прекрати перекармливать. Ей нужен — покой. И никакой жирной пищи. Вино тоже нельзя. У неё приступ от жирной пищи и вина. А остальным работа только на пользу пойдет. Вот рецепт: лечи, раз тебе больше нечем заняться.

С этими словами он взял плату и, не попрощавшись, ушел.

Было бы неправдой сказать, что последние слова доктора меня не обрадовали. Я давно ломал голову, как бы снова вернуться к работе. А так выходило, что я приобрел себе трёх помощников. Поистине добродетель вознаграждает Господь!

Через несколько дней женщина поправилась и стала ходить. Тогда я рассказал о своих планах гостям. Они пошушукались, и мужчина сказал:

— Ты хочешь нас сделать рабы?

Меня смутили такие слова. Я пустил их под крышу, кормил и ни разу не заикнулся о плате. Когда понадобился врач, я оплатил и визит, и лекарство.

— Вы же слышали, что доктор сказал, - напомнил я, стараясь не выдать обиду.

— Ты подговорить доктор сказать! – Визгливо заявила подруга больной.

Я задохнулся от нелепости предположения и хотел возразить, но мужчина не дал мне вставить ни слова. Он резко повернулся ко мне.

— Мы не раб! — Крикнул он. — Мы свободны! Мы прийти в вашу местность, ты пригласить. Теперь ты нам помогать.

Я некоторое время молча смотрел на него.

— Я обязан? – Переспросил я, раздельно выговаривая каждое слово. — Я вам обязан?!

— Да! – Хором сказали все трое в ответ.

Я втянул в себя воздух и тихо сказал:

— Вон пошли.

— Нет! — Крикнул мужчина. — У тебя права нет нас гонять!

Я трижды кивнул, я понял смысл его слов.

— Права нет? – Очень спокойно переспросил я.

— Нету!

— Ладно.

Я отвернулся от них и ровным шагом вернулся домой. Поднялся в гостиную, взял от стола массивный стул с шишечками на подлокотниках и подставил его прямо к стене. Не снимая ботинок, залез на обтянутое гобеленом сиденье. И осторожно, как будто фарфор, снял охотничий дриллинг с крюка.

Я прижал его к груди, как ребенка. Слез со стула. Зашел в спальню и положил ружье на кровать. Смазка капнула на покрывало — я заметил это, но было мне все равно.

Я прямо на пол выкинул из комода белье, достал коробку патронов. Два ствола зарядил я картечью, а в нарезной загнал мощный патрон.

Я сунул патроны в карман и спустился во двор. Не дойдя до гостей пять шагов, я вскинул ружье и навел на мужчину.

— Вы уходите?

Мужчина, увидев ружье, открыл было рот, но передумал и выругался на своем языке.

— Подожди, мы соберем свои вещи.

— Всё, что вы принесли, было надето на вас.

Мужчина сплюнул сквозь зубы.

— Чтоб ты сдох! – Поблагодарил он меня.

Дети заплакали. Женщины направились к выходу. Та, которая первой вошла в мой дом, проходя мимо меня, смачно плюнула. Плевок попал мне в лицо.

Оставшись один, я поставил ружьё у стены, вытряхнул на траву сено из матрасов и затащил верстак обратно в сарай. Рукоятка винта на тисках была отломана, а рубанка я так и не нашёл.

Я уселся на край верстака и засвистел. Работать всё равно было нечем.