Мальчик

В те дальние годы, когда перестройка давно отгремела по всей огромной стране, а родина для некоторых её сынов и дочерей ужалась до нескольких небольших областей, в одном подобном осколке — кстати, довольно большом — жил-был Мальчик. Отец его в поле работал, а два брата - на ближнем заводе.

Однажды услышали люди дальние взрывы и догадались, что другой кусок родины устроил с ними войну.

Отец Мальчика прибежал с Дальнего поля домой, выкопал автомат и поехал навстречу врагу. Ждёт Мальчик отца, каждый день смотрит туда, куда тот уехал…

Проходит неделя, другая. Вдруг Мальчик слышит, что кто-то идёт.

Глядь — пеший. Бровь поцарапана, шапка долой.

— Вставайте! — устало сказал он. — Напал на нас наш сосед. Свистят пули — сражаются ваши отцы! Да мало их, ваша помощь нужна!

Старший брат взял винтовку, купил задорого бронежилет и ушел.

Проходит еще две недели. Опять слышится шум. На это раз тарахтит мотор жигулей.

Мальчик смотрит: за рулем — тот самый пеший. Бровь его зажила, а на голове шапка ондатровая.

— Эй, вставайте, кто остался! — Кричит. — Сражаются наши отряды уже на окраинах. Кто может — выходи на подмогу!

Встал тогда средний брат, взял револьвер. Хотел было бронежилет — да нет уже — все разобрали. Остались одни тепловизоры. Делать нечего, купил тепловизор и ушел на войну.

Снова мальчик слышит мотор. Подъезжает Мерс — черный минибус. Выходит все тот же. На голове — шапка соболья.

— Беда, — кричит он. — Снова подмога нужна! Бои уже рядом!

Из минибуса выскакивают двое и — бегом в дом. Из комнаты в комнату — нет ли где мужиков. Дед уже десять лет не встает. Увидели деда, стащили с кровати и давай волочь в Мерседес. Дед висит у них на руках, ноги волочатся. У машины поставили на ноги деда. Ноги у него подкосились и он на землю свалился.

Человек в шапке собольей кричит:

- Да что вы с ним возитесь?

Забросили деда в минибус, прыгнули следом — и только ветер свистит!

Вошел мальчик в дом — пусто в нем. Вздохнул он, нашел две доски, забил вход крест на крест. На доску пришпилил бумажку: "Нет никого. Все ушли на войну".

Подошёл к Шарику, спустил собаку с цепи. Погладил:

- Живи, Шарик, как знаешь. А мне пора на помощь моим.

Закрыл аккуратно калитку и пошел на восток. Туда где грохочет.

Шел он, шел, и встретился ему человек. Сутулый, весь в кирпичной пыли. На голове наушники, вторые — на шее, в рюкзаке —пара гибких антенн.

— Ты куда идёшь, мальчик?

— Иду на войну.

Устало сутулый поправил очки — глаза воспаленные, красные смотрят в упор.

Мальчик сказал:

— Мой отец, мои братья, и дед — все они на войне. Дома нет никого: Шарика я отпустил…

Мужчина вздохнул и вынул из кармана свисток.

— Вот, возьми.

Он взял мальчика за руку и повел за собою на холм.

— Гляди!

Мальчик смотрит — внизу петляет дорога.

— Будешь тут. Как увидишь чужих – изо всех сил засвисти.

— И тогда? Вы придете?

— Нет, не приду. Прилетят птицы.

— Тогда хорошо.

Мальчик посмотрел на землянку, забрался на дерево и стал наблюдать.

Прошел год. За ним — еще два.

Как-то раз на рассвете мужчина с антеннами снова пришёл на холм. С ним были странные люди: в джинсах, и в бронежилетах с крупной надписью «PRESS».

Мужчина сказал.

— Это люди из-за дальнего моря, они приехали с другого края земли. Им надо узнать нашу главную тайну.

Один из приехавших включил диктофон.

— Мальчик, ты давно здесь?

— Давно.

— Где отец твой и братья?

— Давно уж убиты.

— Кто остался в живых из твоих?

Пожал мальчик плечами.

— Может быть Шарик?

Один из приезжих задал новый вопрос.

— Ты знаешь, как ваше начальство нажилось на войне?

— Да, я знаю.

— Знаешь сколько у вас убитых? Калек?

— Догадываюсь.

— Так почему не уедешь?

Мальчик молча спустился в землянку и вернулся с тяжёлым армейским биноклем.

— Смотрите туда, на дорогу.

Один взял бинокль. Долго всматривался.

— Там нет ничего… Или?.. Стойте! О, боже, там череп.

— Смотрите лучше — там два. Зимой эти двое решили уйти. Один шел домой, другой хотел за кордон. Оба там.

Репортер опустил диктофон.

…Отгремела война, стихли взрывы. Закрылись раны земли. На вершине холма осталась только глубокая, заросшая горьким бурьяном воронка. Над холмом летят самолеты, по реке плывут баржи, свистят вдали поезда. И только старый Шарик все еще иногда приходит к воронке. Посидит, понюхает глину, повоет и снова уйдет.