Часть 1

Глава 2.3

Потому что после слов Йереда все словно тронулись.

На кухнях пересаливали похлебку. Рабыни били посуду. Слуги медленно исполняли распоряжения. Бойцы не поделили между собой посты караула и дело чуть не дошло до ножей – едва удалось их унять. Дважды вспыхнула драка между бойцами. А ночью один из слуг попытался сбежать из дворца.

Его поймали и привели к Ханоху. Слуга дрожал и только твердил:

— Это плохой знак… плохой знак…

Ханох приказал поставить слугу перед Йередом, но тот тоже исчез. Ханох пожал плечами, приказал его высечь, проверил посты и пошел спать.

Назавтра к нему заглянул сын.

— Отец, — спросил Мэтушэлах.— А куда делся мой дедушка?

Внука Йеред терпел охотнее, чем других, и внук в ответ в нем не чаял души.

Поэтому Ханох почесал бороду и направился в покои сестры – не может же она отсутствовать во дворце до сих пор. К тому же она знает всегда больше всех. Ханох вспомнил её прекрасные плечи, её волнующий голос… Да просто ему приятнее с ней разговаривать, чем с кем-либо другим! К тому же повод повидаться хороший.

Наама была у себя.

—Придурок ты, братец, — Наама сказала она, не выбирая слова и скривилась. — Не понимаю, как тебя отец от твоей тупости еще не устал?

- Да он трясется от злости, - ответил простодушно Ханох.

Наама только глаза закатила.

- Я бы на его месте, давно завела другого наследника!

- Как я понимаю, вы с ним мыслите одинаково.

Наама скептически посмотрела на своего недалекого братца.

- Ты что – на меня не обиделся?

Ханох молча смотрел ей в глаза.

«Почему именно я рождена девочкой? – Про себя возмутилась Наама. – Ну почему не этот балбес? Из него бы вышла отличная женщина – отлично ведущая дом и раздающая указания слугам. Но ведь нет - его удел властвовать, а мой - быть проданной замуж! Любому, кого отец или Адам посчитают достойным».

- Ты, братец, мог бы уже владеть всеми тайнами рода. – Вслух сказала она. - Ты мог бы уже стать одним из самых могучих владетелей! А вместо этого у тебя на уме только шмира да рабыни!

О, если бы ей только выпало родиться мужчиной… Тогда бы все поняли, что означает наследник!

Ханох снова снес оскорбления молча. Лицо Наамы исказила кривая усмешка.

- Ты стоишь на краю, и не понимаешь, кто дышит в затылок тебе. Неужели даже сейчас это до тебя не доходит?

В покои заглянула рабыня, Наама раздраженно спросила.

-Чего тебе?

- Я хотела спросить, не нужно ли чего? – Спросила рабыня, взглянув на Ханоха.

Это не укрылось от вниманья Наамы. Та нахмурилась.

- А ну, пошла вон! – И убедившись, что рабыня исчезла, повернулась к Ханоху. - Ну так что ты пришел?

- Отец исчез, и никто не знает где он.

- И?

- Я думал, может ты знаешь?

Наама пожала плечами.

- Ты же слышал – он собрался жениться!

- Но я не понимаю… Она из людей. Она не может родить продолжателя рода. Отец недоволен, это я понимаю, но и она не даст ему сына, чтобы меня заменить!

- Ах, так ты понимаешь?

Ханох промолчал.

Наама села на ложе, потерла губы рукой, бросая короткие взгляды на брата. Потом спросила.

- Ты забыл, откуда Хана взялась?

- От Адама, - не задумываясь ответил Ханох. – Это-то тут причем?

– Значит, ты не понимаешь, зачем отец собрался жениться!

Ханох начал нервничать.

- Да я понимаю – ему нужен новый наследник! Но он же не стал выращивать для себя женщину, а берет в жены Цилю! Он не собирается создать новую Хану!

- Баран, - сокрушенно вздохнула Наама. – Ханох, я была о тебе лучшего мнения! Ребро нужно, чтобы ее изменить!

Ханох захлопал глазами.

- Чего?

Наама сделала губки уточкой и вздохнула.

- Брат. Ты всемогущий наследник, тебе доступны все знания рода! Но ты так глуп, что бежишь за разъяснением к младшей сестре! Которой разрешены только замужество и рожать, пока не помрет.

Она закусила губу, но сдержалась.

Ханох потупил глаза.

И тут ее осенило.

«А похоже, дурак у нас в семье не только Ханох!»

«Я ведь замечала и раньше… Глянь, молчит-стоит-ждет. Смотрит. Такой смирненький… Смотрит?.. - Она незаметно проследила взгляд брата. – Да или нет? На мою грудь? В самом деле?..»

И Наама взялась поправлять обруч, якобы криво надетый.

«Определенно, смотрит на грудь! Двое детей от рабынь, сын от жены! Ну и что? Его жена умерла. Это мне на руку!»

Она перешла к фибуле, делая вид, что никак не удается придать ей правильный вид.

« Я бы могла… - размышляла она, его приручить.»

Она снова незаметно взглянула на брата.

«Хм…»

— Ой, камешек! — Жалобно закричала сестра и поставила ножку на сиденье из светлого мрамора. — Сандалия, брат, что-то попало…

Она наклонилась, высматривая что-то в сандалии. Но на самом деле она наблюдала за реакцией брата.

Ханох, как подкошенный упал перед ней на колени, нежно схватил её ножку и судорожно сглотнул.

- Что ты замер? – Поторопила Наама.

И потрепала его по макушке.

- Я сейчас…

Завязки доходили почти до колена. Ханох дернул кончик - путы ослабли. Наама пошевелилась, завязки запутались, сандалия повисла на кончиках пальцев.

Ханох бросился распутывать ремешки, но дело у него шло из рук вон. Он попытался сосредоточиться, но взгляд то и дело скользил вверх по ножке сестры, а та не торопилась приходить братцу на помощь, и только наблюдала из-под длинных ресниц.

«Определенно, он без ума от меня! Это можно использовать… Я помогу… И… А ведь с ним можно жить… Пусть он машет мечом и играет в наследника. Я возьму на себя остальное».

Пальцы Ханоха касались ножки Наамы и щекотали ей кожу. Она прислушалась к своим ощущениям. «Мне кажется, или он мне не противен!» - Удивилась она и хихикнула.

Ханох поднял голову, их взгляды встретились. Наама отметила, как этот огромный бугай вздрогнул всем телом при этом…

Ремешки перекручивались, цеплялись друг за друга подвесками. Но в конце концов Ханох победил: последний узел оказался развязан, и он нежно погладил освобожденную щиколотку. Наама покашляла, чтобы он не заметил мурашек, пробежавшим вверх по ноге. Ханох вышел из транса и несколько раз ладонью провел по ступне.

- Всё? – Спросил он, стараясь смотреть ей только в лицо.

Наама наклонила головку.

«Он должен запомнить: без меня – пропадет! Я – его главный помощник. Надежный помощник! Я, и только я, одна во всем свете! Я – советница, я - опора его. Я - главная в его жизни!»

И посмотрела брата, как будто его впервые увидела.

А он не замечал ничего кроме ножки Наамы, и не догадывался, что его судьба решена. И о грандиозных мечтах, той, которой он любовался.

Наама улыбнулась.

- Да, кажется, теперь хорошо.

«А как вступишь в наследство, клянусь, я и тогда буду у тебя твоей правой рукой! Или, может, женой? Почему бы и нет? Да, решено! Ну почему я это сообразила так поздно, когда Йеред уже почти воплотил свой план в жизнь?..»

Она сама зашнуровала сандалию. Ханох, надеявшийся, что это доверят ему, расстроился, словно голодный, который думал, что стол накрыт для него, но в последний миг понявший, что просчитался. Он поднялся с колен, свел руки в замок за спиной, ощутил не удобство, и переменил позу, сцепив их теперь впереди. Так стоять было тоже неловко, и он потоптался на месте, потом сделал шаг назад от сестры, оперся на столик и так и застыл перекошенный.

Наама, наблюдая за ним одновременно прикидывала как ответить ему в двух словах. Она не собиралась объяснять то, на изучение чего ушли годы.

Вдруг ей пришло в голову, что во дворце их могут подслушать. И тогда… За проникновение в подобную тайну её вышлют на всегда из владений! И за это еще ноги будет нужно перецеловать всему роду, за то, что высылают, а не убили…

Она потерла виски.

— Ханох, давай-ка выйдем наружу - во дворце слишком много ушей. За эти знания могут сослать. Или убить, в наказание. А мне, видишь ли, хотелось бы еще немного пожить…

Ханох немедленно выразил готовность пойти за сестрой, хотя бы она позвала его на край света.

Наама привела брата к озеру и усадила на песок возле пальм. Сама повернулась так, чтобы видеть любого, кто бы вздумал без спроса приблизиться – даже самую мелкую птичку.

— В каждого – в человека, - начала она лекцию, - в животного, и даже в растение встроены нити. — На них записано все. Эй, ты слушаешь?

Ханох замялся.

- Я это знаю. Нитей у нас сорок шесть, они сплетены парами и в паре каждая повторяет другую. Кроме пары последней: там…

Тут он заметил, что Наама смотрит на него открыв рот, и осекся.

- Ты чего? – Он подумал, что она испугалась чего-то у него за спиной, и вскочил, изготовившись к схватке.

Он сзади было пусто. Ханох огляделся, но снова никого не заметил. Тогда он обернулся к Нааме.

- Что случилось?

- Откуда ты знаешь?..

- В свитке прочел, - Ханох все еще не понимал, что случилось. – Морэ дает дает мне задания, и выполняю…

Почему-то ему не хотелось признаться сестре, что он не выполняет заданий. И только вчера вот, случайно, этот свиток попался ему на глаза.

Наама некоторое время смотрела на птицу, поймавшую рыбу и пытающуюся неуклюже взлететь. Потом обратила внимание, что Ханох как странно уставился на ее ноги. Она проследила взгляд брата.

«Ах, вот оно что! Лучи солнца сделали накидку прозрачной — и я перед ним, словно голая!»

- Смотри, я не против, - небрежно сказала она и брат стыдливо потупился. – Значит, ты знаешь о нитях?

Ханох кивнул, глядя в землю перед собой.

- Я знаю… Но я не понимаю, что задумал отец. Продолжай, мне надо знать.

Наама посмотрела на него с новым чувством. «Неужели я в нем так ошиблась?» А вслух сказала.

- Ну тогда… Ты понимаешь: сын несет два начала. Дочь — лишь продолжение матери. Мужчина может вложить в женщину часть своей сущности. А женщина в мужчину — не может.

Ханох снова кивнул.

- Это ясно.

- Теперь об отце.

Она зачем-то прочертила на песке сандалией линию. Ханох немедленно отреагировал. Наама выждала пару мгновений, потом ткнула в бок кулачком.

— Не отвлекаться!

Ханох изо всех сил сморщил лоб, изобразив глубокую сосредоточенность.

Наама подумала: «Стать его женой совсем неплохая идея – никуда от меня он не денется. Только отец вот… Жалко, что я была дурой так долго!».

- Ты слушаешь? – И подождав, пока брат скажет «да», девушка продолжила. – У изначального было извлечено нижнее ребро. Как ты думаешь, почему?

- Красная губка?

— Молодец, - похвалила Наама. – В красной губке есть такие частички, которые умеют перестраивать тело. Они задают правила для всего организма. Ты это знаешь?

- Ну да…

Она снова взглянула на брата. Он удивлял её сегодня все больше и больше.

- Так вот. Губку кладут в золотой сосуд и везут в город Каина. Там из неё делают… ну как бы тебе объяснить… Или ты знаешь? – Спросила она с подозрением.

Ханох неопределенно мотнул головой.

- Ладно. Из нее делают особую жидкость. В ней много частиц красной губки. И из них создают более крупные… - Она запнулась. – Лучше сказать, делают крупные из частичек губки ребра. Их введут в организм женщины, и одни знаки в нитях они заставят умолкнуть, а другие — зазвучат сильнее. Приблизят сочетания к тем, какие есть у того, чьё ребро. Ты же понимаешь, что это возможно только от мужчины к жене, наоборот нельзя. Нельзя влить реку в источник, потому что источник реку питает. Женская плоть принимает, а мужской принимать не дано.

Она наклонилась к нему. Он замер потому, что её волосы упали ему на лицо.

- Хочешь подробности?

- Нет! Быть может - потом, - отказался Ханох. - Значит, ты думаешь, что частицы отца выпьет Циля и станет, как мы?

— Ты уловил суть, молодец. Только не выпьет - частицы должны попасть в кровь. С кровью они разнесутся по телу и разойдутся по руслам крови… во всю её… - Наама пощелкала пальцами. - Они изменят ту сущность, которая досталась ей от её отца.

— И?

— Постепенно...

Наама снова щёлкнула пальцами.

- Сделают похожей ее на Йереда? – Проявил инициативу Ханох.

- Нет, не совсем. Да, у нее изменится весь организм, изменится реакция плоти. Даже внутренности её станут отзываться иначе – они начнут признавать тело Йереда за родное.

— Плоть от плоти?..

— Вот именно, — кивнула она.

- И отец даст ей новое имя?

Она удивилась.

- Вот, об этом я и не думала. Ну, не знаю. А это так важно? Знаешь, пожалуй… В этом есть смысл. Циля - значит тень или покров. То, что рядом, но по отдельности. А после процедуры, это станет неверно. Я бы назвала её – Целой. Цела Йеред. Но отец… Хотя, я не думаю. Отец даст ей обычное брачное имя, что-нибудь вроде: Ишет Йеред, или… Да зачем я мучаюсь, через два дня все узнаем!

- Наама, она будет такая, как мы? И сможет родить такого, как мы?

Наама кивнула.

- И отец избавиться от меня?

- Ты же тоже так думаешь…

Они помолчали. Солнце уходило за горизонт, на глазах проваливаясь за далекие горные пики.

— Наама, мне сказали на собранье родов, что Эдни предназначена мне. Её привели, и мы стали жить вместе. Почему отец так не может? Зачем это с Цилей? Не исключено ведь, что она не выдержит перерожденья.

Наама продолжала сандалией рисовать на песке.

- Тебе кого дали в жены?

- Эдну, зачем ты спрашиваешь, если знаешь?

- Я знаю много чего… Эдна – кто?

- Дочь Махалалеля.

- А Махалалель?

Ханох устремил на сестру недоуменный взгляд.

- Тебе рассказать родословную?

- Просто скажи, кто его праотец.

- Адам, как у нас всех.

- Ну вот! – Наама торжествующе подняла указательный палец. – У нас у всех нет примесей со стороны! И наши дети такими же чистокровными будут! А отцу не дадут вторую жену, потому что у него уже есть наследник. Поэтому он берет Цилю. Но. Она кто?

- Кажется, её отец служит в пардесе. Шет? Или нет?

- А ее мать?

Ханох дернул плечом.

- Я должен знать родословную всех рабов во дворце?

- Циля не рабыня – хотя из людей. Но это не важно. Отец не может жениться на ней потому, что Циля может рожать только бастардов и скоро умрет. А ему нужен новый наследник…

Ханох сморщил лоб и Наама сморщилась тоже, потому что через чур разболталась. Не надо пугать брата перспективой новых наследников. Сначала нужно взять его в свои руки. Вот тогда она со всем разберется.

Она подошла вплотную к Ханоху, и он вдохнул аромат ее тела. Его дыхание сбилось.

- Ну, вот, - Наама потянулась, делая вид, что не замечает реакции брата. – Я рассказала тебе все, что знала.

Ханох еле сдержался, чтобы не схватить Нааму за талию и не стиснуть в объятиях и нехотя встал.

— Погоди, но ты так и не сказала, куда уехал отец?

Наама ласково провела ладонью ему по щеке.

— Ты знаешь кого-то, кто смог бы приготовить подобную жидкость?

Ханох отрицательно потряс головой.

- Ну вот. Я думаю, он поехал к Адаму.

Ханох хлопнул себя по лбу ладонью.

- Да, точно, как же я сам не додумался!

Ханох думал, что сестра знала все. Но он ошибался. Не было никого, из знакомых, кто мог бы вынуть ребро, так, чтобы донор не умер. И Адам в том числе.