Часть 1

Глава 2.2

Слуги переглядывались, но говорить не решались. Даже рабы понимали: произошло невозможное. Владетель, потомок Адама, объявил наречённой женщину с красной кровью. Простолюдинку.

Старший распорядитель дворца прошаркал к помосту, с которого сошел Йеред. Лицо у него было такое, словно ему сообщили о смертельной болезни. Кто-то плакал...

Ханох лег на ложе, положив согнутую в локте руку себе на глаза. Ветерок из сада шевелил тонкую ткань у входа. На столике стояла нетронутая чаша с вином.

Он не услышал, скорее почувствовал, как кто-то вошел. Чуть сдвинул с век руку. Понятно...

- Лайла, уйди.

Она не послушалась, подошла к ложу, осторожно погладила его по плечу.

Ханоха передернуло: «Она что же, хочет шастать ко мне, когда ей вздумается? Из-за того, что я приласкал её пару раз?»

Он набычился.

— Господин?..

— Я сказал - уходи.

Рабыня застыла.

— Вон, — повысил он голос. — Не трогай меня!

Её глаза заблестели, но она сдержала всхлип, хотя её пальцы на плече Ханоха дрожали.

- Ну! – Ледяным голосом поторопил он рабыню.

Не хватало ему еще бабских сцен! Невольница?! Нет, прав Йеред, он совершенно распустил слуг своим панибратством.

Лайла исчезла, только мелькнули её тонкие щиколотки.

Ханох без сожаления проводил её взглядом — с людскими женщинами надо и в самом деле кончать.

Он нахмурился. Если бы еще вчера ему кто-то сказал, что ни с того, ни с сего он прогонит вон Лайлу, с которой он сошелся всего-то неделю назад, он не поверил бы. Но вот, прогнал же, и не чувствует ни малейшего сожаленья...

Он встал с ложа.

На полу валялись свитки, которые сквозняк сдул со стола. Наставник велел разобрать их — разделить историю, записи городских мастеров, и знания, которые шли от Адама.

Чтение Ханох не любил. «Сегодня некогда, - говорил он учителю, - завтра прочту». Или говорил, что все выучил. Что такое? Раб желает проверить наследника? Что ж, сегодня как раз учеба в шмире. Как при чем тут шмира? Учитель желает проверить урок! Вот, в перерывах между схватками Ханох и ответит. Схватки? Конечно с бойцами! Ну, ментор же тоже мужчина и ему не повредит научиться держать в руках меч. Синяки сходят быстро, а переломов в учебных боях почти не бывает. Что, не надо? Ну, как будет угодно – наследник всегда готов отвечать.

Он поднял с полу свиток. «Бэрэшит бора Элог шамаим вэ адама...»

Эту тему он знал, каждый знал с чего началось. Он положил свиток на стол, на дальний конец. Это ему не надо учить, и взял следующий.

«Возьми песок крупный и вымой в двух водах, - начал он читать с середины. - Смешай его с семенем жизни незримым. А дабы обрести семя то, сделай так: ступай туда, где много скота, где почва пропитана соками жизненными и нечистотами. Возьми горсть земли и залей водой чистой, и дай настояться, чтобы вода взяла в себя жизнь. Воду процеди сквозь полотно в песок, ибо без нее песок останется прахом, и окропи его следом водою, в коей растворена соль костяная и соль мочевая. Уложи песок после этого в формы, и оставь доступ воздуху, дабы жизнь от земли взятая, могла бы дышать. Ибо жизни всегда нужен воздух, без него она всегда умирает. Когда же почувствуешь дух резкий и тяжкий, то знай: работа завершена и омой блоки водою. Так получишь ты крепкий камень с ровными гранями, рожденный не в пламени, а из единения земли и скота».

Дальше шли указания по очищению земной сути полезной от вредной. Смешивания, промывания, новые циклы ...

Ханох задумался: а на что ему это знание? Он же не собирается заняться строительством. Немного подумав, он пришел к выводу, что для властителя подробности не важны, однако знание, что подобный процесс существует – несомненно полезен. Он отложил свиток в сторону, сплел пальцы на затылке и задал вопрос сам себе: «А почему я не понимал такой простой вещи?». Потом, ничего не решив, он взял третий свиток.

«...То, что было незыблемым, сдвинется. Великая Южная Земля, где текут реки и зеленеют леса, отойдет от берегов Мира. Великая трещина рассечет горы, реки и степи, и соленая вода Океана - того, что омывает края нашей земли, хлынет внутрь трещины, заполняя её и разделяя землю на части. Вода станет настолько обширной, что ни один взор не обнимет ее, и пути от земли до земли тогда станут вести через бездну.»

- Это что еще за пророчество? – Ханох почесал переносицу. – Надо будет потом спросить у учителя. Или Нааму?..

Перед внутренним взором возникла сестра. Она возвышалась над ним, он сидел на камне возле неё, и Наама ему объясняла смысл прочитанного. Он вздохнул и положил свиток отдельно.

Текст в следующем свитке был длинным.

«...Сила краснокровных не в их крепости духа, а в дешевизне содержания их. Эти существа созданы для долгого бега и предельного напряжения мышц, их тела хороши для рывка, скорости и тяжёлых нагрузок. Плоть других созданий является для них лучшим источником жизненной силы.

Но нам нужен строитель и воин. Для этого требуется множество краснокровных людей в одном месте, чтобы слить их усилия вместе. Охотники и пастухи бесполезны для этого, ибо живут в одиночестве и могут обеспечивать свои потребности сами.

Нужно дать краснокровным пищу для быстрого насыщения, которую удобно хранить и которая дает вспышку силы. Неважно, что при этом может туманиться разум. Пищу которая вызывает постоянную жажду повторной еды, привязывая краснокровного к месту кормежки. Голодный пастух — хитер и опасен, но голодный строитель — слаб и покорен.»

Ханох оторвался от чтения. Он полностью разделял взгляды на краснокровных, но никогда не относил бойцов шмиры к числу. А тут речь шла о любых людях...

«С обильной едой придет и излишек. Еды хватит и воинам, и строителям. Также часть надо выделить жрецам, которые обеспечат контроль.

На участке земли, на котором живет семья пастуха, земледелец получит зерно для кормления сотни. Эту работу тоже нужно поручить краснокровным. Там, где один питается плотью — сотня сдохнет от голода. Но там, где сотня ест кашу — там воздвигнется цивилизация.

Надо помнить: зерновая еда сокращает век краснокровного через хрупкость путей кровяных. Сладкая кровь лишает их гибкости, и они становятся подобны засохшим ветвям, ломающимся при малейшем порыве. Сила зерен даст мощь для удара мечом и таскания тяжестей, но сократит время от рожденья к могиле. И это великое благо: отработанный материал должен давать место новому, свежему, без расходов на содержание немощных. Поэтому наша задача обеспечить непрерывное размножение слуг.»

Ханох положил свиток в стопку прочитанных и взял следующий. На нем даже было заглавие: «О согласовании плоти и приведении чужеродного к подобию рода». Ханох хмыкнул – он даже отдаленно не понимал, о чем речь. Далее следовало угрожающее: «Только для владетелей и наследников». Ханох пожал плечами, посмотрел на пол, на котором валялись еще несколько свитков, и подумал, что любой кто умеет читать, мог бы прочесть этот свиток за ту неделю, что он валялся у него на столе. А потом на полу.

«Всякая плоть несёт в себе нити сущности, по которым тело созидается, питается, стареет и рождает потомство. Нитей у человека сорок и шесть, и каждая имеет себе подобную пару. Все, кроме последней - она разделяет мужское и женское.

Нити определяют цвет очей, строение костей, силу мышц, тепло тела, свойства крови, плодовитость и продолжительность жизни. Одни их участки спят, другие же — бодрствуют – от их сочетания зависит, каким будет потомок.

Плоть отторгает чужое. Семя высших не укореняется в низших без вреда и уродства, ибо тело узнаёт своё и отвергает чужое.

Однако же красная губка ребра содержит частицы, способные изменять порядок бодрствующих и спящих участков. Если извлечь нижнее ребро из тела живого, не прерывая дыханья его, взять красную губку из внутренности кости, то возможно приготовить раствор изменения.

Для сего извлеченное помещают в сосуд из чистого золота, дабы не исказились свойства его. После чего разделяют на мельчайшие живые частицы.

Частицы эти вводятся в кровь принимающего. С кровью они разносятся по всем руслам тела и начинают изменять плоть. Меняется восприимчивость тканей, свойства крови, скорость обновления тела, способность к зачатию, устойчивость к болезням, продолжительность жизни. Самые сильные изменения случаются в женской плоти, ибо она предназначена принимать в себя чуждое.

Если изменение успешно, тело признает плоть давшего ребро, как родственную. Тогда становится возможным соитие без отторжения. Потомство может унаследовать признаки рода дающего.

Однако не всякая плоть выдержит изменение. Слабые погибают от жара в крови. Или сходят с ума. У иных разрушаются внутренности. Некоторые изменяются только частично и рождают уродов.

Запрещено производить сие без дозволения главы рода.

Запрещено открывать знание членам рода, бастардам и людям. Ибо, если тайна сия распространится, то роды утратят свою чистоту».

«Чистота рода – великая вещь, - подумал Ханох. – Поэтому мы наплодили столько бастардов».

Ему надоело читать, и он собрал свитки с пола и сгрузил их на стол. Однако один из свитков оказался раскрыт. Ханох счел это знаком и, пересилив себя, поднес свиток к глазам.

«...Ничто не суще воистину, но всё лишь длится. Бытие не есть дар, оно есть работа, требующая принесение дани.

Видишь фонтан, струи которого взметаются вверх? Это не чудо - пока сосуд сверху полон. Но как только вода в нем закончится — замолкнет фонтан. Так и мир: он поет, пока в нем есть то, что льется.

Солнце так же, всего лишь костер, в котором конечное количество дров. Но когда от них останется пепел, Великий Светильник потребует новой заправки. Или потухнет, оставив нас в пустоте.

Кто наполняет бутыли, когда вода иссякает? Кто подкидывает в солнце дрова? Мы видим струю, но не видим руки. Наша жизнь всего лишь промежуток между заправками.»

- Кто кидает в солнце дрова? Кто наливает воду фонтан? – Ханох рассмеялся. – Это что – тайна?

Он небрежно кинул свиток в кучку прочитанных, взял отложенный сторону и пошел в покои Наамы. Голова гудела от мыслей. И ему вдруг мучительно захотелось увидеть Нааму.