Часть 1
Глава 2.1
Ханох чуть не откусил рабыне язык. Он подскочил, попятился, зацепил ложе. Поскользнулся на мраморе пола и едва не упал. В последний миг с трудом удержал равновесие и рывком выпрямился.
Йеред был в ярости.
- Вон пошла, тварь, что разлеглась! Быстро! Вон, я сказал!
Мирьям пискнула, рванулась к дверям, на бегу подхватив с ложа накидку. Накидка полыхала в ее руке языком пламени...
Йеред чувствовал - он знал, что Ханох лоботрясничает! И ведь еще до полудня хотел проверить Ханоха! Но, не стал, отложил, решил побыть вместе с женой, положить ладонь на её округлившийся живот, который скоро явит миру настоящего наследника. Не этого дурня. Его наследник - ленивый осел! Неуч!
Время решаться! Но... Кровный сын, первенец... Стоп, хватит миндальничать!
Перед глазами Ханоха что-то мелькнуло. В ушах зазвенело. Йеред врезал ему наотмашь.
- Ты баран - а мне нужен наследник! Я рассчитывал на тебя... Но просто попусту трачу слова. Ты бесполезный чурбан. У меня терпенье закончилось: я прокляну тебя, если ты будешь мямлить!
Сын глядел в пол. Руки сцеплены за спиной. Йеред имел над сыном бесконечную власть.
Голубые глаза наследника бегают по мраморным плитам. Задерживаются на вставках из оникса. Мраморные прожилки сходятся, разветвляются...
Хрустальные фонтаны журчат. Вода взмывает под потолок и падает вниз, рассыпаясь брызгами, которые собираются снова в ручьи. Кажется, они струятся прямо по полу.
Так же струился ручей, возле которого Йеред впервые увидел Цилю. Она лежала на животе и пила. Увидев отражение Йереда, она не спеша поднялась, взглянула на Йереда и сказала будничным, ровным голосом, словно не впервые с владетелем встретилась, а виделась с ним по десять раз каждый день.
— Вот пришел за мной мой возлюбленный.
И смахнула с губ капли.
Она стояла перед Йередом тонкая, слишком спокойная для женщины, стоящей впервые перед владетелем.
Йеред ничего не сказал, перепрыгнул ручей и пошел дальше, в пардес. Когда их уже разделяло немало шагов, он спросил надзирателя:
- Кто она?
- Это дочь Шета, который присматривает за здешним пардесом.
- Такой седой старикашка? - Йеред изобразил в воздухе очертания.
- Да, господин, - сказал спутник. - Человек чистокровный, без примесей.
Йеред скривил губы.
...На пороге хижины сидел смотритель пардеса. Он, кряхтя, встал поприветствовать Йереда. Но его сгорбленная годами спина не позволила ему распрямиться.
- Ты очень стар,- сказал Йеред разглядывая смотрителя. - Наверное тебе тяжело работать в пардесе?
- Что ты, что ты, мой господин, - старик испугался, что владетель его выгонит. - Ведь каждое дерево здесь я сам посадил! Все растения здесь вывел я от изначальных деревьев!
В старости межпозвонковые хрящи истончились, и Шет уменьшился в росте. Йеред созерцал блестящую кожу, обтянувшую череп, на которой не было ни одного волосочка.
- Шет, ты тезка моего прародителя. Почему тебя так назвал твой отец?
- Я не знаю, мой господин. Его не спросить - он умер давно.
Йеред переступил с ноги на ногу. Излишнюю мягкость со слугами он не допускал. Иначе они начинали думать, что господин нуждается в их бесполезных советах. Чтобы разрушить эту иллюзию, их приходилось казнить. А для владения это крайне невыгодно.
– Шет, жена твоя где?
- Она тоже умерла, - старик покачал головой. - Так давно, что я уже и забыл.
Но слеза, набухающая на глазу, говорила обратное.
- Сколько лет твоей дочери? - Помолчав спросил Йеред.
- О, по вашим понятиям она еще очень юна.
Йеред приподнял бровь в ожидании - на поставленный вопрос человек обязан давать точный ответ. Шет понял промашку.
- Ей недавно исполнилось тридцать, - поспешно добавил он.
«А по меркам людей не очень... Жизнь у них коротка, как у попугая с хохолком цвета серы».
- Почему ты не взял себе новую женщину?
- Я уже стар и женщины для меня только обуза, - закряхтел в ответ Шет.- Они требуют многого, а получить от них можно лишь самую малость... Я могу сам приготовить еду, выстирать накидку, подмести двор. А большего мне и не требуется. Так зачем же мне женщина?
Йеред зевнул.
- Шет, я доволен пардесом. Не желаешь ли, кого-нибудь в помощь?
- Нет, господин. Благодарю, господин. Я справляюсь. Мне ведь дочь помогает.
- Ах, та милая девочка... Что ж, старик, не хворай!
И Йеред ушел, забыв о старике раньше, чем смолк его голос.
Примерно через седьмицу среди дворцовых рабынь он наткнулся на Цилю.
- Кто эта женщина? - Спросил он надсмотрщика, ткнув в неё пальцем.
Она, увидев, что владетель указал на нее, прекратила работу.
- Новая рабыня, – ответил надсмотрщик. - Сама пришла во дворец - не хочет больше работать в пардесе. Шет – её ...
- Я знаю, - оборвал его Йеред и поманил Цилю к себе.
- Почему ты пришла?
Рабыни прекратили уборку и стали прислушиваться. Надсмотрщик прикрикнул на них – не дело слуг подслушивать господина.
- Йеред, ты один господин мой, - заявила Циля так, чтобы все слышали. Она рухнула на колени и прижалась лицом к краю его одежды. - Долг повелевает мне всегда быть подле тебя!
Йеред задумчиво подвигал челюстью. Взял Цилю за подбородок и задрал лицо вверх. Миниатюрная, она выглядела рядом с ним, как игрушка.
- Что ж, - сказал Йеред, рассмотрев девушку с разных сторон, - пусть будет по-твоему. Надсмотрщик, передай главному распорядителю, чтоб он послал Шету помощника. Пусть проследит, чтобы старик ни в чем не нуждался. Выполняй, и чтоб, быстро!
Он махнул рукой, и, не дожидаясь пока захлопнутся двери, задрал на Циле накидку...
Минуло двадцать лун, Йеред созвал общий сбор. Он приказал явиться в большой зал. В том, где рядом с солнцем сияет луна, а на полу — чёрный мрамор. Стены - плиты кварцита, целиком вырубленные из подземных пещер - слепят блеском вкрапленных в камень золотых капелек и нитей разных размеров – от крошечных до размера с кулак. А колонны тончайшей резьбы соперничают с красотой пола и стен.
Ханох прислонился к одной из колонн сзади всех – не к лицу наследнику стоять среди черни. Как и все, он не знал причины собрания.
Неподалеку мелькнула накидка Наамы – её фигурка была скрыта колонной.
«Может, нам хотят объявить о выдаче замуж сестры?»
При этой мысли сердце гулко заколотилось. Но Ханох тут же себя успокоил - если это правда, то это бы уже знали все.
- Что случилось? – Спросил кто- то.
Ханох обернулся посмотреть, на любопытного. Люди, увидев наследника, прикинулись статуями. Даже шевельнуться не смели.
Йеред, в вышитом одеянии, тяжело ступил на помост. Перстни на пальцах сверкали, голову венчал обруч власти. Он был под стать залу — кряжистый, мощный. Потомок Адама через Шета в пятом колене, получивший право владения еще в те времена, когда присутствующие здесь не были еще рождены.
Тишина, и до того гробовая, стала звенящей. Ханох слышал, как Йеред хрустел пальцами, их разминая, словно готовился к схватке. Наконец, крепко сжал поручень.
— Я полюбил эту женщину, — Йеред всегда избегал лишних слов, особенно при разговорах с рабами. - Подойди.
И простёр руку в указующем жесте. Головы повернулись вслед за рукой.
Циля. Гордая, собранная, босая, в блеклой полотняной накидке. Ее плечи покрыли черные волосы, нечесаные, как у рабыни.
«Никто и ничья», - услышал он тихий, как дыханье, голос.
По аромату душистых волос Ханох, не глядя, узнал родную сестру. Наама, пока внимание было приковано к Йереду, перебежала к нему.
Ханох дотронулся до нее, как бы нечаянно. Она отодвинулась лишь чуть-чуть, тоже, как будто случайно.
Циля, склонив низко голову, пошла сквозь толпу. Она выглядела униженной, будто уличенной в проступке. Перед ней расступались - её позвал господин. На помост она вступила, не поднимая глаз от мрамора пола.
Йеред приказал встать одесную.
— Готовьтесь восславить мою наречённую! – Прогремел он. - Через три дня и три ночи вы придете сюда и увидите, что я свершу!
Йеред взял её лицо в обе ладони и церемонно поцеловал в лоб. Ханох наклонился к уху Наамы.
- Он свихнулся?
Наама пожала плечами.
- Хотела бы я это знать...
- Она же человек с красной кровью! Что может она ему дать?
Люди не шевелились, слышно было, как шелестят вайи пальм у озера за стенами дворца.
По рядам побежал шепоток.
— Невозможно...
— Она из людей!
— Брак с женщиной без роду и племени?
- Она станет старухой не пройдет и пятнадцати лет!
- Родит ребенка владетелю? Полубастарда?
— Тихо!
- Наама, что происходит?
-Я не знаю, Ханох! Мне надо подумать.
«Была бы жива наша мать...» - С тоской подумал Ханох.