Часть 1

Глава 4.1.3

— Это не дело, — сказал Михаил. — Не пьяный, не дурной - но босой. А поломку-то сразу нашел. Мужики, а с ним ведь случилось что-то ужасное.

Его не отпускало упоминание праотцов вкупе с непонятным «хэзэ».

- Эй, Тимох, - закричал Михаил. — Снидать будешь?

Ханох обернулся. Слов он не понял, но интонация… голос...

Михаил показал на холм, на котором были сложены вещи косцов.

– Сядай с нами, поснидай!

Ханох понял, что его приглашают поесть.

…Сели прямо на землю. Косцы сняли кепки и положили их рядом с собой. Их лица сделались очень серьёзными. Михаил сцепил мозолистые пальцы в замок, его товарищи положили руки себе на колени. Все опустили головы и прикрыли глаза.

- Господи, отец наш небесный, - тихо сказал Михаил.

В его голосе появилась торжественность.

- Благодарим тебя за цей тёплый день, за сонечко, за тэ, що Ты дав нам силы прийти сегодня сюда и покосить траву. Дай нам сил закончить покос и благополучно вернуться до дому, охрани нас от бед и от зноя. Благослови цю скромную пищу, которую Ты нам послал через наши труды. Освяти её, чтобы она пошла на здоровье нашего тела. И допоможи нам в дни наши ходити пред Тобой в чистоте, як ходив колысь Енох. Молимся Тебе во имя Иисуса Христа. Аминь.

Помолчали.

При упоминании Еноха Ханох было насторожился, но больше кроме этого слова ничего знакомого он не услышал.

Михаил поднял голову и обвел всех внимательным взглядом. Шофер и высокий открыли глаза.

Из раскисшей газеты Михаил вынул размякшее сало - ещё бы немного и оно потекло. Толсто нарезал хлеб по числу едоков и поделил сало, аккуратно положив шматы на куски хлеба. Каждый взял свою долю.

Один ломоть остался лежать на газете. Ханох догадался, что оставшийся кусок предназначен ему, но никак не мог преодолеть отвращение, и судорожно пытался решить, как ему поступить. Может все же лучше встать и уйти?

Михаил ободряюще хлопнул его по плечу:

— Это тебе – ешь, давай!

И Ханох решился. И протянул руку к куску.

…Хлеб не пробовал он никогда. Птиц, коз и овец у владетелей было в изобилии, так что нужды в крупном скоте или свиньях не возникало. Большое животное нельзя съесть сразу: часть мяса останется, а для вкуса плотному мясу ещё и созреть надо. Для этого требовались хранение и ледники. Лишние хлопоты, если есть животные на один раз. Порционные.

Быки и коровы, верблюды и буйволы, свиньи и кабаны иногда во время празднеств тоже попадали на стол. Но вот хлеб… На зерно было не то что табу, им просто брезговали по известной причине…

Михаил непонимающе смотрел на Ханоха. Наконец, наследник справился с рвотным рефлексом и взял хлеб. Нос ощутил запах кислятины, пальцы – липкость и вязкость.

Ханох зажмурился и надкусил. И завяз зубами в сальной расплывшейся массе.

Он стиснул челюсти, рванул, словно волк, вырывающий клок из тела добычи. Оторвал слишком много: челюсти сомкнулись с трудом. Напрягшись, он проглотил не жуя. Пищевод свело судорогой, и Ханох мучался, пока жирный ком не дошел до желудка.

Заметив, что все на него смотрят, он постарался изобразить равнодушие.

— Видал? — Высокий кивнул на Ханоха. — Кацап – кацапы сало жрать не умеют!

Михаил повернулся к нему, и мужик как-то сразу заинтересовался грязинкой у себя на рубахе.

Когда хлеб оказался у Ханоха во рту, слюны стало так много, что кусок сразу промок и расплылся. Длинные цепи в нем рвались одна за другой. Ханох ощутил непонятную сладость. Желудок выделил что-то кислое, крепкое — и хлеб продолжал распадаться. Сало тормозило процесс, будто тело все еще не решалось принять эту липкую жирную массу.

Тепло волной прокатилось по телу. Мышцы дрогнули – Ханох понял, что незнакомая пища годится. Сосуды, до того вялые, вновь ожили. Кровь понесла сласть к синякам, к ссадинам, к разбитым губам и к ноющим ребрам…

Что-то подобное Ханох ощущал, когда жевал кукурузу. Только теперь все ощущения были намного сильнее.

Теперь Ханох кусал поскромнее. Жевать по-прежнему было противно, поэтому он откусывал и просто ждал, пока слюна не размочит кусок. Потом глотал не жуя.

Со стороны казалось, что он ест точно, как все.

Поев, Михаил собрал крошки, вытер рот и сказал:

- Ну, ладно, продолжим.

И взял свою косу.

Ханох тоже протянул руку к косе.

— Мих, чего это он? Собрался косить? - Шофер ухмыльнулся. - Ну - давай, а я тут посижу!

И он отдал косу.

Ханох взял. Приложился неловко. Попробовал взяться иначе. Глянул, как держит косу Михаил.

- Да не так! – Шофер примерил на себя роль наставника. – Правой - выше бери… Вот! Давай, левой тяни. Резче, резче! Косу держи ровно!

— Смотри, Мих, - удивленно заметил он через пару минут. – Гляди, как пошел! Только что он не знал, как за косу держаться, а гляди-ка теперь!

Приладившись, наследник шёл без запинок, отмахивая равномерно косой. Замах – шаг, отмах и без паузы снова замах. Всем телом – справа налево, слева направо. Стерня ровная, будто косилка прошла.

- Мих, нет, ну ты посмотри!

Михаил остановился и оперся на косу.

- Очень странный пацан...

Ханох шел четко, размеренно, словно всю свою жизнь только и делал, что сено косил.

Высокий тоже косить перестал.

- На этом капонире сплошные камни и рытвины! Даже я нет-нет и задену. А он ни разу, заметили?

- Он пацан не простой, - повторил Михаил.

Ханох выкосил склон до самого верха. И указал древком косы на соседний – мол, тоже косить?

- Шабаш, - сказал Михаил. – Столько не увезем. Давай собираться.

Они нагрузили траву на прицеп. Стожок получился изрядный.

- Доедем? – Засомневался шофер.

— Тут рядом, — сказал Михаил и проверил, не слаба ли веревка, которой привязали траву.

- Дорога фиговая…

— В часть не вернешься? — Спросил Михаил, когда косы и вилы закрепили на верхнем багажнике.

Ханох замер - он догадался, о чем его спрашивают. Но теперь ему совсем не хотелось уйти. И он молча полез в жигули.

— Думаешь он из части сбежал? – Этим вопросом высокий выразил общее мнение.

— Не знаю… - Протянул Михаил. – Оченно парень уж странный. Понимаешь, если он из части сбежал - ему надо бы подальше валить. А он к нам пришел. Мы же его даже не видели, пока он из кукурузы не вышел…

- Караулка тут рядом, - добавил шофер. - Солдаты вечно по аэродрому болтаются – шел бы себе по задам на шоссе. Но ведь нет, к нам пришел, машину наладил, траву покосил… Дезертиры себя по-другому ведут…

- А ты много их видел? – Хмыкнул высокий. – Куда он босой - на шоссе!

- Тоже правда…

- Так что, Михаил?

Михаил провел ладонью по лбу.

- Я думаю… В часть ему возвращаться нельзя. Тимоха, в часть хочешь? – Он нагнулся, и посмотрел на Ханоха.

Ханох помотал головой.

— Все он понимает, прекрасно. Немой он, как же… Он хочет, чтобы мы его спрятали…

- А откуда он знает, что мы его не сдадим? – Воскликнул шофер. - У нас на лбу не написано!

— Может – написано... А может, он видел нас на поселке.

— Не было печали… — Высокий вздохнул. — Мих, да ну его на фиг! Вот умеешь же ты найти себе на голову проблемы! На кой хер ты позвал его снидать? Свалил бы – и дело с концом! Что ты задумал — это ж статья!

– Я его не искал… - отрезал Михаил. – Он пришел к нам. Точка! Мы обязаны.

Шофер оскалился, потер зубы согнутым указательным пальцем.

- У меня пятеро по лавкам, имейте в виду!

— А у меня на четверых тридцать метров! – Добавил быстро косец. – Миш, подумай, ты точно хочешь проблем?

Михаил по очереди заглянул в глаза своим спутникам.

— У меня еще и ментовка под боком… - В отчаянии махнул рукою шофер. - Заметут! И меня вместе с ним. Смотри: он стрижен под ноль — любой патруль учует его за версту… - Он потряс головой. - Мих, у тебя дом, тебе и прятать сподручней!

И стал рассматривать ногти.

Михаил потеребил кончик носа.

— Ладно. Ко мне. В казарму его нельзя отдавать - потом не отмолимся. И учтите, с вас - доля. На кормёжку и прочее. Одежка, документы... Петру Петровичу придется звонить.

- Я позвоню! – Оживился высокий.

- Не вздумай днем идти, — предупредил Михаил. — Только после одиннадцати. Из автомата. И убедись, что за тобой не следят. Говори лично с ним. Понял? Если на телефоне будет не он — молчи. Скажешь – завтра снова позвонишь. И никому ничего!

- Да что не понять! – Облегченно ответил высокий. – Все сделаю. Сейчас приедем – я тебе деньги сразу отдам! Игоряню вечером с собой возьму, пусть проверит, что за мной никого.

Михаил залез на сиденье рядом с Ханохом.

И вздохнул.

- Дезертир! – Пробормотал он. - Господи, ну за что?

А Ханох думал совсем о другом: эти люди его приняли. С их помощью он скроется от хозяина убитых рабов.