Часть 1

Глава 5.1.2

Ханох думал, что на этом сегодня их дела кончены, и они едут домой, но Михаил остановил машину возле серого здания.

«Ба-ни», — прочел Ханох по слогам.

— Это что?

— Вылезайте.

В холле Михаил подошел к окошечку кассы и заплатил, взял билеты и направился наверх, в раздевалку. Его подопечные шли молча за ним. Михаил нашел три открытые дверцы, положил вещи на лавку и стал раздеваться. Ханох изучил вырезанные на шкафчиках имена, сердечки и мат, потом посмотрел на спутников, которые уже успели раздеться.

— Я? — Уточнил на всякий случай Ханох.

— Раздевайся. Так нужно.

Когда Ханох все с себя скинул, Михаил двинулся к мыльному залу. Он выбрал бетонную скамью на чугунных опорах, набрал из крана крутой кипяток и, приказав сыну с Ханохом отступить на пару шагов, с размаху вылил её скамью.

Ханох ощутил волну жара и пара. Кипяток смыл с бетона старую пену и грязь. Придирчиво оценив результат, Михаил опустил пакет с мочалкой и мылом в еще горячую шайку и водрузил её на середину скамьи.

— Пошли, — скомандовал он.

Возле распахнутой двери в парилку топталась толпа мужиков. На некоторых были старые шапки и шляпы, но большинство было без них. Несколько человек держали мокрые веники.

— Почему стоят? — Спросил Ханох недоуменно осматриваясь.

— Парилку готовят!

Через головы Ханох заглянул за открытую дверь.

Два мужика вымели парилку лысыми вениками. Когда они кончили, внесли шайку с настоем.

— Эвкалипт, — вдохнул аромат Михаил. — Для пара специально в аптеке берут.

Разрешили войти.

Мужики степенно расселись по полкам, кто-то лез выше, а кто-то остался внизу.

Дверь закрыли. Крепкий мужик взялся за ручку двери и притянул её изо всех сил.

— Не понимаю, — шепнул Ханох на ухо Тараске.

— Это чтобы пар дверь не выбил.

Один мужик зачерпнул кружкой с приделанной к ней длинной ручкой немного настоя из шайки, бросил в открытую дверцу печи и тут же отпрянул. В печи зашипело и мгновенье спустя из нее вырвалась струя белого пара. По парилке пополз эвкалиптовый жар.

Маленькими плевками, чтоб, не дай бог, не залить, не остудить камни, мужик методично забрасывал в печку настой. Жар нарастал, с мужиков пот закапал на доски. Они довольно покряхтывали, тянули вверх руки и ноги, чтобы лучше прогреться. Из-под ладоней, которыми они растирали себя, падали крупные брызги.

От жара Ханох впал в забытьё. Ему примерещился полдень и жаркое солнце в зените. На отдых расположилась шмира, а он спит под деревом, и ему снятся сны про краснокровных рабов, которые себя возомнили свободными…

Легкое прикосновение его вывело из забытья. Что-то гладило его по спине. По телу пробежали мурашки.

Поглаживание сменилось легким постукиванием. Сначала чуть ощутимым, потом все сильней. Наконец удары стали весьма ощутимы. И каждый нес с собой волну невыносимо блаженного жара.

Ханох застонал.

— Нравится? — Спросил Михаил.

— Да, — шепотом ответил Ханох.

Михаил усилил удары…

Утомившись, он сел рядом с Ханохом и согнутой в локте рукой стер с лица пот.

— Вставай осторожно, — сказал он. — Тараска, отведи Тимоху под душ!

Ханох неохотно преодолел блаженную лень и двинулся к выходу.

— Сюда! — Скомандовал Тараска, толкая Ханоха под душ.

Ледяная вода ударила в спину. Воздух вышибло из лёгких — на мгновение Ханох забыл, как дышать. Он отшатнулся к стене, согнулся и, упершись ладонями в колени, подставил спину под водопад ледяных струй.

— Выходи! — Услышал он команду Тараски.

Несколько шагов, отделявшие душ от предбанника, он прошел механически. Он не помнил, как Тараска усадил его на скамью: мысли расплывались в бесконечном блаженстве. Он витал в неземных и прекрасных далеких мирах, где есть только счастье.

Пришел Михаил. Сел, расслабленно голову откинул назад.

— Кайф…

Они еще дважды сходили в парилку. Ханох бы и в третий пошел, но Михаил объяснил, что кайфа, такого как в первый заход, сегодня больше не будет…

Одевшись, стали заворачивать в газеты свое грязное. Когда Ханох заворачивал майку из неё вдруг выпал конверт. Обычный конверт, запечатанный, только на нем не было ни марки, ни адреса.

Михаил с Тараской недоуменно уставились на него. Тараска рванулся было поднять, но Михаил придержал сына за плечо.

— Что делать? — спросил Ханох, переводя взгляд с конверта на спутников.

Михаил некоторое время молча смотрел на бумагу, потом обвел взглядом предбанник.

В их ряду шкафчиков они были одни. Убедившись, что никто не подсматривает, он тихо сказал.

— Подними.

Ханох нагнулся и поднял конверт.

— Переверни, хочу посмотреть, что с другой стороны.

Не притрагиваясь, Михаил осмотрел конверт с обеих сторон и хотел что-то сказать, но в это время в предбаннике появился мужик с потрепанным веником. Его плечи и грудь цвели ярко красными пятнами, а от тела шел пар. Мужик подошел к своему шкафчику и, плюхнувшись на скамейку, прикрыл в полном изнеможении глаза. Михаил заслонил Ханоха от мужика и сквозь зубы прошипел:

— Спрячь немедленно!

Ханох сунул письмо в сверток с грязным бельем, и Михаил направился к выходу, даже не дав ему времени зашнуровать новые кеды…