Часть 1

Глава 5.1.4

Михаил вернулся через четверть часа. Выглядел он озабоченным и в то же время растерянным.

— Поехали, — сказал он, рассматривая рисунок на занавеске.

— Куда? – удивился Ханох.

Михаил не ответил. Он подождал, пока Ханох выйдет из комнаты, сунул шифровку в карман и закрыл дверь.

— Лезь в машину, — приказал он.

Михаил забежал на минутку в сарай и, не успел наследник усесться, как вернулся, сел за руль и завел двигатель.

С Леваневского сразу свернули на Симферопольское, и Михаил поддал газу. Машину трясло на неровностях, в открытые окна тянуло выхлопом грузовиков, вилась пыль. Михаил всю дорогу молчал. Он, не отрываясь смотрел на дорогу, держал крепко руль, и ни разу — ни разу не взглянул на Ханоха. Казалось, ему было стыдно за то, что он делает, и он боялся, что слова усугубят ситуацию.

Ханох тоже помалкивал. Хотя поведение Михаила было странным, он, наверное, всё-таки поверил Ханоху и повёз его прятать — а это на данный момент самое главное. Потом, в безопасности, поговорят.

Приехали. Ханох увидел большие ворота. На белой табличке черными буквами было написано: «Днепропетровская областная психиатрическая больница». Снизу мелко: «Министерство здравоохранения УССР».

На проходной сидел человек. «Наверное, это и есть безопасное место, — подумал Ханох, увидев человека на вахте. — Тут есть охрана.»

Михаил долго вел Ханоха среди корпусов. Иногда он останавливал встречных в длинных халатах, и о чем-то их спрашивал. Выслушав ответ он кивал и делал знак двигаться дальше.

Наконец, они зашли в дверь старого флигеля. Ханох вдохнул запах хлорки, старой мебели и каких-то лекарств.

Еще один вопрос встречному, узкая лестница и Михаил костяшками пальцев стукнул в щербатую дверь, крашенную как минимум, десятком слоев масляной краски.

— Жди здесь, — не оборачиваясь, сказал он Ханоху и скрылся внутри.

Ханох прошел до конца коридора, к окну, забранному толстыми прутьями, и подумал: «Хорошо: забраться сюда будет трудно».

Минут через пять дверь приоткрылась.

— Входи, — пригласил Михаил.

И вдруг, не увидев Ханоха, выскочил в коридор и покрутил головой.

Ханох помахал ему.

— Давай, заходи, — сердито сказал Михаил и тыльной стороной ладони отер лоб.

В кабинете у стены стоял шкаф, доверху забитый серыми папками. Посередине два стола были сдвинуты буквой «Т», к ним приставлена пара стульев. Хозяин кабинета был в застиранном белом халате.

— Это он, — произнес Михаил.

После чего отступил к двери и оперся плечом на косяк.

Врач поднял на Ханоха профессионально-внимательный взгляд.

— Присаживайтесь, молодой человек. — сказал он неожиданно приветливым тоном. — Ну, рассказывайте, кто вы такой.

Ханох обернулся. Михаил стоял неподвижно, и ни один мускул у него на лице не выдавал его мыслей. Ханох перевел взгляд на человека в халате, осмотрел комнату, рассмотрел папки в шкафу.

Потом подошел к стулу. Он стоял так, чтобы посетитель, сев на него, оказался боком к столу, а лицом к доктору. Ханоху это не понравилось, и он так переставил стул, чтобы видеть одновременно Михаила и человека в халате.

Врач приподнял бровь, секунд десять изучал Ханоха, потом обошел столы и сел напротив.

— Итак, молодой человек, как вас зовут? — повторил он.

— Ханох.

— Ясно, — доктор чиркнул что-то на разлинованном бланке. — Где живете?

— У Михаил, — ответил Ханох.

Ему показалось нелепым, что человек, попечению которого поручал его Михаил, не знает его имени и где он живет.

— А до этого? – спросил врач.

— До этого?

— Ну, да, где вы жили до этого? Раньше?

Ханох снова скользнул взглядом по лицу Михаила, но тот смотрел в пол. Происходило что-то странное — Михаил привез его прятать, а теперь стоит с таким видом, словно ему это претит. Пожалуй, пока ситуация не прояснится, будет лучше помалкивать.

— Я не помнил, — ответил Ханох.

— Неужели вообще ничего? — Человек подался вперед, в его глазах мелькнул азарт дознавателя. — Но вы же помните, как вас зовут. А кто ваш отец?

— Йеред.

— Ну вот видите, — человек напротив него улыбнулся. — Память — штука избирательная, молодой человек. Она как… ну, не важно. Так почему вы все внезапно забыли?

Ханох пожал плечами.

— Михаил называет вас — Енохом. А вы утверждаете, что на самом деле вас зовут Ханох? Что же правда?

— Да.

— Что «да»?

— Я — Ханох.

— Хм…

Михаил решил объяснить.

— Понимаете…

— Погодите, — перебил его доктор. — Я работаю. Ханох, Михаил говорит, что вы взяли из Библии свое имя и имя отца.

Ханох пожал плечами.

— Что это — Библия?

—Вы не знаете, что такое Библия? А кто такой Ной? А всемирный потоп?

Ханох непонимающе смотрел на врача. Тот пожевал губами и быстро спросил:

— Вы слуга Господа?

— Слуга — служить? Слуга — раб? Я нет слуга! Я нет раб! — возмутился Ханох. — Я сын Йереда!

Доктор снова хмыкнул, подумал и спросил, понимает ли Ханох, где сейчас он находится. Ханох ответил, что понимает — в больнице. На воротах написано.

Доктор поинтересовался, зачем? Ханох ответил, что он в опасности и Михаил привез его прятать.

Доктор не удивился идее прятать человека в больнице, но, все же спросил, почему Ханох так решил. Ханох показал на решетки на окнах. Доктор кивнул, проследив его жест, и спросил, что же такого случилось, если Ханох стал нуждаться в убежище? Скрепя сердце пришлось сказать об убитых рабах. Доктор выслушал, и покосился на Михаила. Тот внимательно изучал рисунок на вытертом ногами линолеуме.

— Что за рабы? — спросил врач. — Я правильно понял: вы сказали, что кого-то убили?

Ханоху что-то не нравилось в этом человеке в старом белом халате, в его странных вопросах, в том, как он слушает, как посматривает на Михаила. Но больше всего Ханоху не нравилось, что Михаил молчит, уставившись в пол.

— Я живу здесь, вы меня охранял? — решил уточнить Ханох.

Врач на секунду замешкался.

— Я думаю, да, вы у нас поживете немного. Правда ведь, Михаил?

Михаил словно не расслышал вопроса, и доктор вынужден был продолжать.

— У нас поживете, мы понаблюдаем за вами…

И вдруг Михаила прорвало.

— Петр Петрович сказал, что вы оцените состояние Ханоха и решите опасен он или нет. Хотелось бы услышать вашу оценку.

— Чуть позже, — поморщился врач. — И так, Ханох, кого вы убили?

Ханох все больше и больше приходил к убеждению, что тут что-то не то. Да, Михаил — друг. Казалось, бы, все в порядке. Но он стоит, словно воды в рот набравши. Смотрит в пол. А последняя фраза его об оценке… Нет, определенно происходит что-то не то.

— Никого, — ответил Ханох, и твердо посмотрел врачу прямо в глаза.

— Как никого? — удивился тот. — Вы же только что сами рассказывали, как убили рабов у ставка. И приехали от их хозяина прятаться.

— Нет, вы меня не понять. Я Ханох, забыл, Михаил хотел меня прятать, я ехал.

— Я не понимаю, — помолчав сказал врач. — А как же рабы?

— Нет рабы. Я рассказывал сон. Я видел ночь сон. Рассказал. Михаил вез сюда. Сон.

Врач уставился на Михаила. Тот удивленный не меньше него, покачал головой.

— Это сон? А ваше имя? А ваш отец?

— Я Ханох, сын Йеред. Правда.

— Михаил? — спросил врач.

— Откуда я знаю, — сказал Михаил.

— Михаил, извините, не знаю как вас по батюшке…

— Ничего, Михаил, мне достаточно.

— Вы не слышали об исчезновении людей в то время, когда его встретили?

Михаил ответил, медленно подбирая слова.

— Петр Петрович просил оценить его состояние. Это все, что я знаю.

— Ладно, — врач пробарабанил марш по крышке стола. — Раз Петр Петрович…

Он не договорил, встал и достал из шкафа папку с тестами.

— Что это напоминает? — спросил он, кладя на стол лист с расплывшейся кляксой.

Ханох присмотрелся. Происходящее все больше заставляло его настораживаться: он стал догадываться, что человек в белом халате не друг.

— Грязь, — коротко ответил Ханох.

— Хорошо, — вкрадчиво сказал врач. — Но очертания… Какие-то линии… Возможно вызывают у вас ассоциации? Воспоминания?

Ханох пристально посмотрел на врача.

— Грязь, — повторил он.

Врач убрал листок в папку и вынул другой, теперь с кляксами разного цвета.

— А это?

— Грязь разный цвет.

— А вы попробуйте представить, что это такое. Ну, напрягите фантазию. Посмотрите, может быть, что-то напоминает?

— Может быть…

— А что?

— Я не знать…

— Вы не хотите говорить? Не бойтесь, неправильных ответов тут не бывает.

— Я не боялся. Я видел грязь.

Листок отправился в папку, а перед Ханохом оказался лист с другой кляксой.

— А это? На что похоже?

— Аталеф.

— Алеф? — переспросил врач. — Где вы видите? Покажите.

— Нет алеф — аталеф!

Психиатр обернулся к Михаилу.

— Не знаю, — развел тот руками.

Врач снова обернулся к Ханоху.

— Что такое аталеф?

— Он, — Ханох тыкнул пальцем в картинку.

— Вы говорите на другом языке?

— Да.

— Скажите что-нибудь.

Ханох вздохнул и отчетливо, по складам, произнес. - Ано́хи Хано́х бен-Йеред, йорéш зéра авотáй.

— Блин… — Врач встал и прошелся по кабинету взад и вперед. — Еще и неологистическая речь… Ладно. Ханох, расскажите, как вы познакомились с Мишей?

— Я видел его. Пошел говорить.

— Вы разбираетесь в технике…

— Техника?

— Да, машины.

— Машина? Да.

— Вы инженер? Автослесарь?

— Я — Ханох.

Человек в халате обернулся к Михаилу.

— Петр Петрович сказал, что о нем навели справки…

— Раз он сказал…

— И?

Михаил замялся.

— Ну-ну, не мнитесь, — подбодрил его врач. — Мне Петр Петрович все рассказал.

— Если он все рассказал, то чего же вы спрашиваете? — пробурчал Михаил.

— Петр Петрович сказал, что он москвич, — раздраженно сказал врач, сердясь, что приходится клещами вытягивать не только у пациента, но и у того, кто его привез. — Вечно с ними проблемы… И с киевлянами… Ладно. Так чего я не знаю? Да говорите, неужели я из вас должен клещами тащить из вас каждое слово!

В двух словах Михаил рассказал, как встретил Ханоха, как починил он машину и взялся косить…

— Сам захотел? — перебил его врач. – И?

— Впечатление было такое, что он косить не умел, но потом, вдруг, как разошелся!

— Что, косил хорошо?

— Не то слово.

— Странно. А вы не ошиблись? Он точно с Москвы?

Михаил пожал плечами.

— Петр Петрович сказал…

— В чем он был? В форме?

Михаил снова уставился в пол.

— Я не помню…

Врач цыкнул зубом.

— Он потерял память, — заговорил Михаил, сообразив, что молчание лишь усугубляет подозрения врача. — Не мог говорить. Вы сами слышите, как он разговаривает. Мой сын с ним занимается, учит русский язык.

— Травмы?

— Да. Он был весь избитый.

— Поднимите тенниску.

Ханох задрал тенниску, врач осмотрел его грудь и живот.

— Так когда он вам встретился, вы говорите?

— Две недели назад.

Врач прищурился.

— Мы были в бане сегодня, и я сам удивился, как быстро на нем все зажило… Вы что, мне не верите?

Врач не ответил.

— Ханох, какое сегодня число?

— Число? Я не понимал… понимать… понимаю.

— Не знаешь числа?

— Он знает много всего, только слова позабыл, — вмешался вновь Михаил.

— Неологистическая речь, а русский забыл. Пришел весь избитый, а через две недели от побоев и следов не осталось. И что я должен подумать?

— Он не выглядит ненормальным, — сказал Михаил. — Только с именем вот…

— С именем… А про Ноя не знает…

Врач вздохнул.

— Пусть живет у меня, — предложил Михаил. — Две недели прожил и еще поживет… Петр Петрович…

— Петр Петрович, Петр Петрович, — перебил его врач и указал на листки, на которых он во время беседы все время что-то записывал. — С этим что?

Михаил подошел ближе к столу.

— Каков ваш диагноз?

— Психоз, предварительно. Возможно, шизофренический. Но после побоев органику тоже нельзя исключать. Я бы его оставил наблюдаться. Хотя бы три месяца: посмотреть, взять анализы…

В раздумье врач потер нос.

— Пусть живет у меня. — В голосе Михаила прозвучала решимость. — Мы же договаривались!

— Ну, да… Но, понимаете, шизофрения — штука такая… И, если узнают, что я его видел и никому ничего не сказал…

Михаил не дал ему кончить.

— Петр Петрович говорил, что вы свой. Это так?

Врач пожевал губами. Выглядело это так, будто он хотел возразить, но слов не хватило.

— Он опасен?

— Сейчас явной опасности не нахожу. Но ручаться не стану.

— Ну, значит, договорились — ничего не было, - напирал Михаил. — Давайте ваши листочки, я о них позабочусь… Вот так. Мы встретились, погуляли, съели мороженое, поговорили об урожае картофеля. Ничего не перепутал, так все и было?

— Как знаете… — поморщился врач. — Но Петру Петровичу я все доложу.

— Не вопрос! Понимаете, он пришел ко мне, он попросил помощи. Я не могу его сдать!

Врач посмотрел на Михаила, потом на Ханоха, и сказал, с сомнением в голосе.

— Хорошо бы его проверить по линии органов… Вдруг и правда на нем мокрое дело? До того, как он к вам из кукурузы явился... Говорит — сон. Вы ему верите?

— Он попросил помощи! — повторил Михаил.

— Всё-таки вы все чокнутые, — с какой-то тоской сказал врач. — Не от мира сего…

— Точно, — Михаил протянул руку врачу. — И спасибо. Вам там… — он сделал короткую паузу, — вам там зачтется.

И не дожидаясь ответа, Михаил бросил Ханоху:

— Пошли!