Часть 1

Глава 1.1

Йеред высадил Ханоха недалеко от дворцовых террас и, не сказав ни слова, улетел прочь. У него были где-то дела.

Тело под доспехом гудело, в легких застряли запахи яда и обугленной плоти. Ханохпопытался сосредоточиться, и запустить действие внутренних сил – наследственная способность всех потомков Адама силой мысли лечить своё тело и успокаивать боль - у него этот дар был развит сильнее, чем у других. Но сейчас тело не слушалось. Силы ушли, а на место искры пришла глухая усталость. Шатаясь, он побрел прямо к бассейну.

Бассейн наполняла река, питавшая сад Эден. Вода в ней была необычной — искрящейся и ледяной, но в ней невозможно замерзнуть. Она не жгла холодом, а наполняла энергией. Она пропитывала тело первозданной памятью мира и несла исцеление, вкупе с блаженством. Она возвращала в лоно, к истокам. Ханох не умел объяснить этого— он просто чувствовал неодолимую потребность погрузиться в эту воду. Прадед Адам много раз говорил, что после купания в ней он чувствует себя не хуже, чем до изгнанья.

В бассейне плавала женщина. Он узнал её - это сестра. Она не замечала его, скользя в лазурной воде. Солнечный свет с потолка в виде неба, золотил её белую кожу. Сердце толкнулось в груди, так неистово оно не билось с тех пор, когда он был зеленым подростком. Рука, держащая меч, задрожала. Он не мог отвести от сестры глаз - её бледное, стройное, совершенное тело, лишенное той приземленности, что была у рабынь, притягивало его с неодолимой, почти болезненной силой. Ханох шагнул за колонну.

Наплававшись, женщина легко выбралась на бортик и, нагнувшись, стала выжимать свои светлые волосы. Тяжёлые капли с глухим плеском забарабанили по воде. У Ханоха судорогой свело чресла; больше он не мог таиться и вышел из тени.

Наама увидела брата. Её лицо, еще секунду назад безмятежное, застыло в маске пренебрежения.

Ханох приблизился, наблюдая за каплей, прокладывающей себе путь меж мурашек на правой груди. Наама гордо вскинула голову.

- Ну как дела, братец? – Её мелодичный голос звенел от сарказма. - Я слышала, что ты положил половину шмиры и было решила, что это вранье. Разве могут дикари нанести нам урон? Но теперь, смотря на тебя, поняла: люди не лгут.

Она усмехнулась.

- Ах да, я забыла - ты же предпочитаешь работать руками! Голова тебе нужна лишь для шлема. Ханох, братец, ты позоришь наш род!

— Битва была тяжелой, Наама, - устало ответил Ханох. —Эношитыв бою — это не строки в скрижалях!

Глаза Наамы вспыхнули холодным огнем.

— Эношиты? О, как это ужасно! Как же ты справился? Дай-ка я угадаю. Может, ты изрубил их своим мечом в одиночку? Нет, не сходится... тогда, кто угробил шмиру? Нет, наверно, это ты возглавил шмиру и отбился от них. Ну как, я угадала?

Ханох повернулся к Нааме спиной, чтобы она не увидела его возбуждения, и стал раздеваться. Доспехи падали с лязгом, пачкая мрамор. Ему хотелось нырнуть, но вместо этого он просто свалился в бассейн. Вода приняла его разбитое тело и стала баюкать, вымывая боль из каждой клеточки тела. Он позволил себе опуститься на дно, оттолкнулся и вынырнул. Организм оживал на глазах: воля пробуждалась, наследственные способностизаработали. Боль уходила, силы возвращались, органы начинали работать.

Он неспешно подгреб к бортику, на котором стояла сестра.

– Наама. Со мной было всего двадцать восемь людей, остальные сейчас далеко от дворца. Эношитов – сотен семь или девять, считать было некогда. И, если бы мы своей кровью не купили бы время отцу, он не успел бы добежать до меркавы и поднять ее в воздух. И тогда бы дикари, а не мы были бы сейчас во дворце и вместо нас купались в бассейне.

Работая только ногами он принял вертикальное положение и сталпригоршнями кидать воду себе на лицо.

- Вы с отцом не хотите понять, - продолжал он отфыркиваясь. - Машины не всесильны, они не воют - воюем мы, а они только орудие. Как вот тот меч.

Он махнул рукой туда, где лежал меч.

У меня такое оружие, у отца аппараты. Я ухаживаю за своим, он за своим. Без времени на подготовку к работе, без ремонта городских - машины ни что. Они не могутвскочить, как я, и тут же сражаться.

- Наши владения обширны, а нас слишком мало, чтобы везде поспевать, - возразила сестра.

- Ты права - нас очень мало. В этом владении, к примеру - нас трое, вместе с отцом.

- Ты сегодня чуть не уменьшил наше число на целую треть!

В своей наготе Наама была сногсшибательна, и Ханоху пришлось сделать несколько мощных гребков, чтобы подплыть ближе к бортику и прижаться к нему. Уперев руки в колени, Наама склонилась над ним. Глаза её превратились в узкие щелки.

-Ты рассуждаешь о том, в чем ты ноль! Без машин нас давно бы смели! И ты сегодня бы умер! - Она обвинительным жестом ткнула в темя Ханоха.- Ты - наследник, ты станешь владетелем, когда отец постареет! Но ты делаешь вид, что отец вечно будет нас опекать! Ты сопротивляешься, потому что тебе приятно проводить время в шмире. А в свободное время ты трахаешь женщин людей! Сколько бастардов ты уже наплодил? Ты хочешь создать новое племя людей со способностями наших отцов?Тех, кто сможет разобраться в машинах? Мало нам городских? Сейчас они в узде, а что будет потом, когда они разовьются достаточно?

- Что, только я имею бастардов? – Огрызнулся Ханох. – От слов Наамы его возбужденье прошло и он отплыл на середину бассейна. – Мало их у отца?

- Не так много, как у тебя, и он заботится, чтобы они не дали потомства!

- У меня есть один сын от жены. Я не виноват, что наши женщины чащеумирают при родах!

- Возьми – и снова женись!

- Есть на ком?

- Захочешь - найдешь! Но ты даже не ищешь!

Ханох перевернулся и поплыл на спине. Он рассматривал звезды на потолке, и думал, что Наама не совсем не права. Рано или поздно ему придется перенять владение отца, а к этому он не готов. И самое главное – да, управление не интересно ему. Поэтому он и разбирается в нем, как рабыня в сраженьях.

Он доплыл до противоположного края и вернулся назад. Вылез на бортик, наслаждаясь вернувшейся упругостью мышц.Синевато-серая бледность кожи ушла, дыхание выровнялось, из груди ушёл хрип,плечи расправились.Одного взгляда хватало, чтобы убедиться в мощи воды: он снова был сильным и крепким.

-Наама, - сказал он задумчиво, - я подумаю над твоими словами.

Сестра, которая уже надела накидку и теперь шнуровала сандалии, оплетая тонкимиполосками кожи стройную голень, выпустила завязки из рук.

-Надеюсь, это не пустые слова. – Серьезно сказала она. -Ты ведь понимаешь, надеюсь, зачем отец эту Цилю пригрел?

- Что значит - пригрел?

- А, значит не понимаешь…

- Так говори!

Наама сделала выразительный жест.

- А лучше бы было понять, глупый мой братец.

Ханохнервно сжал подбородок.

-Но отец не может передать владение бастарду! Это нельзя, этого Адам не поддержит.

- Пока не поддержит. Но отец ищет выход. И на твоем бы месте я не чувствовала себя безопасно…

Она снова нагнулась к завязкам. И Ханох, пользуясь тем, что от наклона её волосы свесились и закрыли обзор, залип влажным взглядом на изящной ножке сестры.