Часть 1
Глава 1
По мере того, как приближался пик наслаждения, руки рабыни все больше сгибались в локтях, а грудью она уже почти терла кору. Ханох потянулся, и сжал правую своей огромной ладонью. Девушка вскрикнула - этотолько сильней возбудило его. Он усилил толчки – он яростно вбивал в неё свою плоть. Руки рабыни ослабли, и она навалилась на срубленный кедр, над которым сгибалась. Вторая рука схватила за волосы. Она застонала и вдруг вся изогнулась — женщины людей, как правило, очень страстны; эта девка не была исключением. Предвкушая скорое облегчение, Ханох запрокинул голову.
— Сладкая ты… — прохрипел он у ухо рабыне.
Внезапно тишина нарушилась клекотом. Прямо над ними, едва не касаясь верхушек, вразнобой неслись ибисы. Птицы поминутно вырывались из строя и взмывали, с дикими криками, чтобы через мгновенье упасть почти до земли. Стая неслась ко дворцу.
Вслед проломились черные лани. Выпучив глаза, они ломились за птицами, не разбирая дороги.
Ханох прорычал, и сильнее вцепился в волосы женщины. Пик был близок, он хотел кончить, выплеснуться в неё, но клекот ибисов был слишком неправильным. Ханох замер. От предчувствия кожа на широкой безволосой груди покрылась мурашками. Желание сменялось расслаблением в паху, возбуждение превратилось в тревогу.
- Проклятье… — Выдохнул он, глядя, на несущихся ланей.
Рабыня повернула голову и требовательно посмотрела на юношу. Разгоряченная, влажная, она попыталась двигаться, но Ханох оттолкнул её от себя.
— В шмиру! Быстро! — Заорал он. – Пусть Хаяар берет всех, кого сможет собрать! В доспехах. Быстро! Потом мчишься к отцу! Мне срочно нужна подмога!
Взгляд рабыни ему показал, что она не вышла из того состояния, в котором только что находилась. Тогда он рывком её разогнул, сунул в руки накидку и дал такого пинка, что она растянулась ничком.
- Быстро, я сказал! – Заорал Ханох. – Ну!
Рабыня засучила ногами, вскочила и спотыкаясь пошла.
- Быстро, дура. Беги! Ты меня слышишь?!
Девушка ускорилась, бросилась бежать по высокой траве.Ханох с обнаженным мечом побежал в обратную сторону.
На опушке он спрятался и стал наблюдать. Отсюда долина - как на ладони.
Внизу поднимался столб пыли.Порыв ветра донес до него знакомую вонь —шкур, на которыхнеделями сидят у костра немоющиеся дикари.Ноздри защипало, как от прокисшего молока, как от старого сала, забытого на солнцепеке, смешанного стёплой гнилью, тяжёлой, как предрассветный выгребной ямы.
- Эношиты!
Ханох хоть и предполагал увидеть нечто подобное, ужаснулся количеству прущей ватаги - не десяток, не сотня — а тьма, много сотен голов. Они вымазали себя пеплом и жиром, а наконечники их копий блестели от яда,и по этим признакам Ханохдогадался о цели их марша: они собирались разорять владенья отца.Эношиты,хотя макушками едва доставали до шеи наследнику, были страшной угрозой из-за их упорства в бою и нежеланиюв любых условиях отступать.
Ханохне хотел умирать, и топот сотен ног отдался дрожью у него в животе. Наследник перевернулся на спину и уставился в небо.
Их слишком много. Хаяар, даже если успеет, приведет не больше двух-трех десятков бойцов, остальные воины сейчас далеко от дворца. Выходит, если отец не поможет, Ханох скоро умрет.
Над ним качалась тонкая веточка. Он отломил её и швырнул прочь. Потом раскинул руки крестом и зажмурился.
Бой будет скоро. И начнет его он в одиночку. Другого выхода нет.
- Если отец промедлит, наследника будет искать среди трупов врагов!
Эта мысль рефреном отдалась в его голове. И кровь закипела. Рука сжала рукоять меча.
— Идите сюда, — прошептал он. — Посмотрим, как вы возьмете потомка Адама!
И он пошел навстречу врагам.
Выгодные для обороны места он давно присмотрел. Ханох взбежал на возвышенность, с двух сторон прорезанную балками с крутыми краями, а с тыла защищённую подлеском, густо переплетенным порослью ежевики.
Эношиты остановились у подножья холма. Пыль медленно оседала, и Ханох рассмотрел их орду. Живой вал, бурлящая вонючая массу. Вожаки — лохматые дикари с низками зубов на шеях (по одному коренному из челюсти каждого побежденного) — тычут пальцами его в сторону. Ханох был отлично известен и не было никого, кто решился бы оставить его в тылу у себя.
Эношиты угрожающе заорали, и стали яриться. Вожаки ударили копьями о щиты. Долина содрогнулась от утробного рокота. Орда развернулась фронтом к холму и полезла наверх. Ханоху предстоял страшный бой.
Эношиты разгонялись. Они не знали строя, их силой был устрашающий вой и тупая, животная масса.
- Ханох!
Ханох обернулся – Из леса выбегали бойцы. Его люди, с которыми он провел много дней, которых лучше знал, чем себя.
- Сколько? – Спросил он Хайяра?
- Двадцать восемь.
Ханохкрякнул с досады – бойцов было до обидного мало.
- Круг щитов! – Скомандовал он.
Воины окружили Ханоха. Кажется, двадцать восемь бойцов – что они могут против моря врагов? Если толпа на толпу, то без шансов. Но если две трети бойцов станут в круг, а остальные будут разить через головы и одновременно подпирать первый ряд, не давая упасть при бешенном натиске, то можно еще побарахтаться.
Эношитыбежали тараном - грязным, вонючим тараном из похожих на людские тела. И сразбега ударили.
Первый ряд нападавших разбился о стальные щиты. Ханох почувствовал, как круг дрогнул, словно утес под ударом волны.
— Держать! — Прорычал он, упираясь плечом в спины бойцов. — Стоять! Упираться!
Один боец не устоял и упал на колено.
- Хаяар! – Заорал Ханох. – Смотри!
Но тот уже был на месте и тремя ударами меча ликвидировал возникшую брешь. Боец встал пошатываясь.
- Давай его внутрь!
Хайяр и сам знал, что делать и за считанные мгновенья восстановил круг.
Из-за стены щитов заработали короткие копья. С влажным чавканьем стальные наконечники входили в животы эношитов, орущих от возбуждения. Первые ряды поредели и попытались затормозить, но сзади напирала неумолимая толпа дикарей, и они продолжали насаживаться на острия, как на вертел.
Мешанина из пота, крови и раззявленных ртов. С обоих сторон возгласы ободрения, крики боли и стоны. Брызгая слюной, дикари ломали зубы о кромки щитов, пытались перепрыгнуть бойцов, но неуклонно валились на землю, пронзенные копьями дворцовой шмиры. Один из нападавших, намазанный черным жиром, умудрился перевалился внутрь круга. Ханох коротко ударил мечом. Клинок вошел пародии на человека в макушку, раздался треск черепа, и тело дикаря рухнуло под его ноги.
Мир сузился до пары шагов. В воздухе повисла тяжелая кислая вонь — запах страха, убоины и дерьма из распоротых внутренностей. Но эношиты не считали потерь. Они стаскивали раненых и убитых в одно место, строя вал трупов, по которому карабкались вверх, чтобы запрыгнуть внутрь круга.
Стало жарко. Стальные доспехи раскалились на солнце. Пот тек из-под шлемов, заливался в глаза, щипал раны. Каждый раз, когда эношиты откатывались, чтобы набрать инерцию для нового броска, бойцы шмиры старались хоть чуть-чуть отдышаться, с хрипом хватая воздух, как утопающие.
— Ханох, они лезут по балкам! — Предупредил кто-то слева.
Пара десятков дикарей пробирались по балке, раздирая себе руки и ноги о шипы ежевики. Копья они держали в зубах.
- Мерзкие карлики! – Вскрикнул Ханох. – Да получайте!
Он вскинул клинок. Воздух затрещал, потянуло озоном, и ослепительная дуга сорвалась с острия, превратив несколько эношитов в дымящуюся головешку. Ханох почувствовал, как разогрелась рукояткамеча, вибрация сменилась едва слышным жужжанием. Ханох давно не подзаряжал меч, и клинок выдыхался.
Хаяар бросил быстрый взгляд на оружие.
- Плохо?
Ханох взглянул на помутневшую сталь. Жужжание стихло.
— Он пустеет, Хаяар. Еще пару раз, может три…
Хаяар от бессилия крякнул.
Бойцов осталось не больше пятнадцати – это меньше предела. Еще один натиск, и круг составлять будет не из кого. Его люди устали – руки немели, пальцы слипались от крови.
— Держать строй! — Ханох перешагнул через убитого бойца и встал в первый ряд. — Ни шагу назад! Иначе - они сожрут нас живьем!
Он увидел прямо перед собой глаза эношита — желтые, с вертикальными зрачками, полные ненависти и ярости боя. Тот замахнулся костяным топором. Время словно замедлилось - Ханохрассмотрел на наконечнике каплю черной смолы, вдохнулзапах сена и хрена.
- Берегитесь, у них аконит!»
Бойцы содрогнулись. Этот яд убивал без промашки.
Ханох ударил аконита краем щита в переносицу. И как только враг инстинктивно потянулся к лицу, по рукоятку вогнал меч ему в глаз. Тот упал, как подкошенный. Ханох наступил ногой ему на грудь, и потянул меч на себя. Меч поддался с трудом.
И в этот момент мир качнулся. Кто-то из дикарей, пролез под щитами, вскочил и саданул его сзади палицей, утыканной осколками ракушек и камней. Удар пришелся в бок шлема, это его и спасло. В голове грохнул колокол. Полыхнуло белым, всё подернулось мутным туманом. Колени ослабли. Рот будто наполнился кусочками меди.
Ханох падал медленно, как срубленный кедр, как подмытый берег реки, как выпущенный из рук убитого стяг. Его лицо впечаталось в землю, пропитанную потом и кровью.
— Ханох! — Откуда-то издалека донесся до него вопль Хаяара.
А он с трудом повернулся на бок и увидел наконечник копья, нацеленный ему прямо в кадык. Наконечник приближалсятак медленно, что он в подробностях рассмотрел кость, примотанную к палке лианой. Кость была грубо обстругана, с неё брызгами слетал яд.
Его обдало струей крови, иэношитупалпоперек его груди, в последнее мгновенье пронзенный чьим-то мечом. Страшное копьё воткнулось в землю, на волосок от лица. Восемь уцелевших бойцов сомкнулись вокруг. Крошечный островок среди моря врагов. Они сцепились локтями и из последних сил принимали удары врагов на щиты, пока Хаяар помогал Ханоху вставать.
- Мы погибли, - прошептал он на ухо Ханоху. – Дикарям не видно конца.
- Держать круг! – Собрав силы хрипло крикнул Ханох.
Но Бойцы и без него понимали – разрыв кольца – это смерть.
Они бились молча, экономя дыханье. Не было сил на крики, только короткие, хриплые выдохи при каждом ударе. Словно рубили дрова…
Эношиты, почуяв победу, навалились всей массой. Они больше не боялись молний Ханоха— они видели, что наследник упал. Намазанный жиром дикарь проскользнул средь бойцов и ткнул Хаяаракопьем в грудь. Ханохзакрыл веки.
- Очнись уже, наследник! – Где-то далеко прокричал Хаяар. – Надо драться!
Но в голове у Ханоха билась другая мысль: «Отец, ты будешь искать меня среди трупов».
И в этот миг все звуки перекрыл сухой треск — будто порвалась плотная ткань. Волосы поднялись дыбом, зубы заныли, и во рту проступил металлический вкус. Ударила молния — следом раздался короткий хлопок. Потом еще и еще.
…Выжженный до пустоты воздух дрожал. Эношиты, которым повезло быть в нескольких шагах от остатков шмиры и поэтому выжившие, в ужасе бежали, бросив свое костяное оружие.
Над обугленными телами зависла, а затем плавно опустилась на землю, меркавашамаим отца. Из ее чрева вышел сам Йеред. Он медленно обвел взглядом обугленные головешки, которые еще совсем недавно были живыми. Ему не приходило в голову жалетьэношитов – отходов, без которых не было бы адамитов. Одна из многих ступеней к ним от животных, они обречены вымирать. Уже поскорей бы…
А вот бойцов из людей он жалел – во-первых, они были предтечами венца творенья, а во-вторых, люди хорошо знали свое место и честно служили владетелям, с одинаковой покорностью принимая от них награды и наказания.
Подобрав края светлых одежд, чтобы не запачкать их кровью, Йеред медленно пошёл среди трупов, прикидывая, сколько бойцов из шмиры полегло в этой битве. Уцелевшие стояли, пошатываясь, тяжело опираясь на плечи друг друга, аХанох, опустившись на колено, молча следил за отцом.Йеред остановился в шести шагах от него.
— Молодец, мой наследник! — Голос владетеля был ровным и злым. — Тебе идет восемьдесят четвертый год, у тебя есть все: учителя, доступ к любым знаниям рода. И чем ты занимаешься? Сражаешься с дикарями мечом. Словно один из них. Смотри, ты вывалялся в земле, как подранок, ты положил бойцов моей шмиры и, судя по твоему жалкому виду, сам еле остался в живых. Ты понимаешь, что я чуть не лишился наследника?
Он смерил презрительным взглядом Ханоха.
Сын опирался на воткнутый в землю меч. Он опустил голову, искорёженный шлем тянул руку вниз, покачиваясь при каждом вдохе и выдохе. Его лицо под тёмно-фиолетовой маской из грязи, смешанной с густой синей кровью, казалось вылепленным из глины, в которую когда-нибудь ему настанет время вернуться.
Йеред ткнул носком сапога копьё, едва не пробившее шею наследника.
— Они воюют вот этим… — Он запустил пятерню в бороду и задумчиво потёр подбородок. — Ты правда думаешь, что это доблесть — мечом с дикарями сражаться?
Он выдернул меч из руки сына. Лезвие до самого эфеса было облеплено красным.
— Возможно, я тебя огорчу — это не доблесть, а глупость. — Йеред брезгливо повертел в руках клинок. –А вот если бы ты учился, как подобает наследнику рода, то не воевал бы вот этим, выкованным для людей. В твоих жилах — мощь первородных, а ты машешь железом, словнодикарь.
Он отшвырнул в сторону меч. Сталь жалобно звякнула. Губы Йереда искривила сухая усмешка.
— Я был о тебе лучшего мнения, сын… Я все же надеялся…
— Отец… Хаяар ранен, — Перебил его Ханох и указал на соратника, который сидел поодаль на валуне, пытаясь зажать рану ладонью. — Людям срочно нуждаются в лекаре!Возьмешь Хаяара на борт?
Йередкинул взгляд на воина, и тот отшатнулся.
…Картина из детства. Совещание рода. Тувал-Каин демонстрирует свое новое детище. Пращур Адам поднялся на борт и меркававзмыла в воздух…
Тогда и решили: никаких людей — меркаватолько для потомков Адама. Она –такое оружие, которое все изменяет. Никто не может укрыться от нападения сверху. И запретили людям даже подходить к аппарату.
Исключение составляла стража из бобылей — людей без семьи и рода, для которых свободная жизнь заканчивалась вступлением в стражу. Для прочих меркавадолжна остаться неразгаданной тайной. Ведь еслиона попадёт не в те руки, он станет страшной опасностью для всех — и для города, в том числе. Это было разумно и возражающих не было…
— Взять в меркаву? — Йеред коротко хохотнул. — Да ты что? – В голосе звучала такая ирония, какой Ханох до сих пор и не слышал. - А, так ты проявляешь заботу о раненых! Чтобы зажили они без забот среди бобылей!
— Отец, —Ханох сделал попытку поспорить, — я же помню, ты однажды брал с собой человека!
Йеред схватил Ханоха и оттащил его в сторону.
— Ах, ты помнишь… — Протянул Йеред. — Тогда может вспомнишь, что с ним сталопотом?
Ханох вздрогнул. Роэраши, единственного из людей, кого взяли на борт, лишили семьи, детей и переселили в охрану, где он благополучно незамедлительно помер.
— Тебе дикари выбили последние мозги? Знаешь, почему я тогда я с ним так поступил? Думаешь - моя прихоть? Это воля Адама. И он не изменит её ради твоего раненого. Ты уже загнал в землю две трети шмиры, - владетель ткнул пальцем в убитых. – Хочешь теперь приговорить командира? Да если он только приблизится к меркаве, мне его придется убить! Он слишком силен и умен для охраны. Кто тогда возглавит шмиру? Ты? Со своим бесполезным мечом?
Йеред переступил с ноги на ногу.
— Дебил!.. Вон, — бросил Йеред, указывая на выходящий из леса обоз. — Те, кто выжил, теперь их забота.
Запряженные осламиповозки, и фигура лекаря казались призраками в оседающей пыли. Ханоххотел подойти к Хаяару, но окрик отца, словно хлыст, пригвоздил его к месту:
— В меркаву! Живо!
Ханох беспомощно взглянул на Хайяра. Тот, казалось, догадывался, что произошло.
— Иди... — Прошептал он.
Хайярсидел, скорчившись, и каждое слово ему не давалось без кашля.
— Иди, наследник. Мы сами... мы заберем своих и раненых, и тела…
Мир качался, перед глазами наследника плавали черные пятна, а в висках набатом бил колокол. Он пошел к сияющей воздушной машине, волоча за собой окровавленный меч. И кожей чувствовал, как Йеред сверлит его спину ледяным, пренебрежительным взглядом. Этот взгляд убивал вернее, чем удар палицыэношита: Ханохчувствовал, что для отца он сейчас такой же бесполезный, как этот потемневший клинок.